В лесу было душно, тяжело, воздух стоял плотный и влажный. Зудели над ухом комары, горл... — 24 августа 2026 г. в 09:22:26.710
В лесу было душно, тяжело, воздух стоял плотный и влажный. Зудели над ухом комары, горланили невидимые птахи. Копыта ослика ступали по мягкой лесной тропинке мягко, почти беззвучно. Вдруг справа повеяло прохладой – такой резкой, такой живительной, что Аня вздрогнула. – Там озеро? – насторожилась она. К этому времени она кое-как научилась сидеть на подвижной спине ослика, и Трувор перестал на неё ругаться, что она сползает. – Да не, рано ещё, – неуверенно проговорил мальчишка. – Там озеро, – уже уверенней сказала Аня, потому что справа веяло такой прохладой, что ошибиться было невозможно – воздух стал влажным, тягучим, пахло тиной и свежестью. – Бабка у самого озера живёт, – сказал Трувор. – А мы же с тобой петляли по лесу. Может, и здесь. Но мне кажется, что до дому мы дольше шли. – Мы тогда устали, – предположила Аня, хотя понятия не имела, устали они или нет, – шли медленно. – Ну да, вообще-то, с утра в лесу. Вот тропка, едва заметная. Трувор потянул ослика в сторону. По лицу Ани хлестнуло веткой – раз, другой, третья обожгла щёку. Затем Трувор решил предупреждать, чтобы Аня наклонялась, но из этой затеи ничего не вышло – Аня просто скатывалась с осла, теряя равновесие и хватаясь за пустоту. – Да что ты как куль! – опять рассердился Трувор, помогая Ане подняться и вновь водружая её на спину животного. Каждое прикосновение отдавалось в ней дрожью – она была потеряна, вырвана из своего времени, из своего тела, из своей жизни. – Вы зачем это в мои владения пожаловали? – раздался старческий, скрипучий женский голос. – А-а-а! – заорал Трувор. – Весея? – напряглась Аня. – Нет, – ответил голос, холодный и ровный. – Злата. А Весею и не знаю. А тебе именно она нужна? – Мне всё равно кто. Озеро без дна? – заторопилась Аня, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. – А кто ж его проверял? Дураков нет с жизнью прощаться. А коль и найдутся, то уже и не расскажут, – женщина рассмеялась – скрипуче, отрывисто, как старая дверь на ржавых петлях. – Откуда такие познания об озере? И зачем? Аня задумалась. Рассказать, что поведала ей Весея? А потом – что выпила воды и очутилась тут? Так это в голове легко складывается, а начни рассказывать – полный бред получится. Смущение было таким сильным, что она почти не чувствовала своего тела. Казалось, она висит между мирами, между временами, и любое неверное слово отбросит её в пропасть. – А ты, дева, ослепла-то недавно, – сказала Злата. – В грозу что ли? Не сама ли Перуна на решение спора вызвала? – Нет, отец, – тихо ответила Аня. Объяснять, что это не её отец смысла не было. – Ага. Значит, отдуваешься за отца. Ну что ж. Привыкай душой слушать. Носом чуять, ушами видеть. Не поможет тебе, девка, озеро. Есть там дно или нет – для тебя разницы нет. – Мне домой надо! Это не я! – взмолилась Аня, и слёзы хлынули из слепых глаз горячими, солёными ручьями. Она чувствовала, как реальность вокруг неё искажается, растягивается, как тонкая резина, готовая лопнуть. И вдруг она услышала голос Трувора. Домового. Не того мальчишки, а настоящего – старого, ворчливого, родного. И слова его лились стихами, мягко и властно: – Наговор отменяю, Заговор разрушаю, Время назад поворачиваю. Прошлое прошлому оставляю, Душу во времени возвращаю. Быть тебе здесь и сейчас, Как сказал – так тому и быть! Аню тряхнуло – мощно, резко, до хруста в позвоночнике. Качнуло так, что мир перевернулся. Она обо что-то больно ударилась – плечом, затылком, спиной. Свет резанул по глазам ослепительной болью. Она открыла глаза. Продолжение здесь: https://max.ru/mario/AaBPCw6tEb0