Знаете, я давно пытаюсь подобрать слова для ощущения, которое не отпускает меня после с...
Знаете, я давно пытаюсь подобрать слова для ощущения, которое не отпускает меня после смерти Арины. Не могу объяснить словами то, что чувствую физически. Будто у меня украли ребенка, оторвали часть меня, без которой теперь приходится жить. Я не просто скучаю по дочери — будто меня обокрали. Раньше мне казалось, что если у мамы после смерти одного ребенка остаются другие, она может переключиться на них, включиться в их жизнь, и со временем станет легче. Но наличие других детей ничего не отменяет. Можно любить их, радоваться им и всё равно остро чувствовать, что одного человека больше нет. Эту пустоту нечем заполнить. У меня остались три замечательные дочки. Две старшие живут отдельно. Когда я пишу им обеим в ТГ, спрашиваю, как дела, жду ответов, фоточек и кружочков, меня вдруг накрывает: я хочу писать ещё и третьей. Хочу получать сообщения и от Арины, знать, как она, видеть её фотографии. Но написать ей больше некуда, и ответа я никогда не дождусь. От этого разрывает на части. Когда дочери собираются вместе, приезжают со своими парнями, я физически чувствую отсутствие самой старшей. Не потому, что мне мало тех, кто рядом, и не потому, что я меньше люблю остальных. Просто среди них нет Арины. Сколько бы нас ни собралось, её отсутствие никуда не исчезает. Когда думаю о том, какие мои девочки дорогие и любимые, сердце рвётся от мысли, что одну из них я больше никогда не обниму. Это не только горе и тоска. Это чувство, будто меня сделали неполной, будто от меня отрезали часть меня самой. Как фантомная боль после ампутации: части тела уже нет, а боль остаётся. Только для меня это не просто сравнение. Я действительно физически чувствую, будто у меня отняли часть моего всего. Не знаю, проходит ли это вообще, становится ли когда-нибудь легче. Моя Мама потеряла моего брата 48 лет назад. Глядя на неё, я очень сомневаюсь, что время обязательно всё исправляет. Простите, что я опять непозитив пишу.