2
2 — Здравствуй, Лякса́ндра, здравствуй, милая... Я вот чё к вам пришёл-то, мы с Лизаветой, моей стало быть, завтра в город собрались — дня на три не боле, так Лякса́ндра, ты, может, отпустишь к нам отца-то в избе нашей подомовничать? Всё ж, зима, очаг-то кому-то топить надобно... Лизавета подготовилась: пельменей налепила кучу, ешь — не хочу. — Отпущу, дядя Митя, чё ж не отпустить-то? Дело-то свойское — грех не помочь... — ответила она. —Если отец не против, то и я само собой только за. — А чё не пойти-то?! Пойду, хоть кости свои разомну, — поправляя седую окладистую бороду, сказал Егор Семёнович. — Только скажи, когда мне идти-то? — Мы завтра утром пораньше на тракт пойдём, а ты, Егор, завтра ближе к вечеру подходи, как ворота открыть — ты зна́шь, сени тоже откроешь. — Знамо дело... — Пельмени Лизавета в сенях в ведрах хранит. Там ни много ни мало, почти два ведра пельменей-то будет, тебе хватит — я думаю, да и капустка квашенная, грузди, огурчики, опять же. В общем, весь го́лбец³ в твоём распоряжении. — Как не хватит, конечно, хватит, об чём речь... Ну, неужто я такую оказию пельменей за три дня слуплю? — с улыбкой ответил брату Егор Семёнович. — Ну, кто тебя, братка, зна́т, вдруг на старости лет аппетит у тебя разыграется?! Всяко же быва́т. — Скажешь тоже!.. Хотя, если под э́нто дело, —Егор Семёныч щёлкнул себя по шее указательным пальцем, а потом добавил: — Могёт и не хватить! — Коль тако дело, магарыч за мной. — Тише ты, тише, Митька-а, а то не дай бог Лякса́ндра услышит, оставит меня без сугрева... — Ну я, и то ль, пошёл, а то завтра вставать-то ни свет ни заря... — А козу-то вашу кто доить будет? — Так Галина придёт, подоит! С нею Лизавета моя уж договорилась. Всё честь по чести, не волнуйся! Твоё дело только печку топить, да пельмени себе варить. Да и тебя Галина-то проведает, если что. Значит, выручишь? — Само собой выручу, братка. Лякса́ндра хоть отдохнёт без меня три дня. — Вот спасибо! Ладно, пойду я. Поке́да, Егор! — Поке́да, так поке́да, — ответил он, но расставаться с братом ему не хотелось, и он с надеждой в голосе, предложил: — А может, останешься чуток, с нами почаёвничаешь? Собрать-то Лякса́ндре на стол недолго. — Да я бы рад, братка, да домой пора. Наешься у тебя, потом идти тяжело, а рассиживаться время не позволя́т. В другой раз с тобой почаёвничаем, ты уж на меня не серчай, братка! — Ну, коли так, Митька, дело твоё. Моё дело предложить — твоё согласиться, али отказаться. Какие уж тут обиды, — сказал Егор Семёныч, обнимая брата на прощанье. На том и расстались. … На следующий день, вечером племянница Галина пришла козу доить и заодно проведать дядюшку Егора. Зашла в избу, с порога громко поздоровалась: — Здрасте, дядя Егор! — Здравствуй, племяшка! Прохо́дь, чё в дверях-то стоять... — Тепло у тебя! — Знамо дело, так я очаг-от протопил. Ты давай, девка, проходи к столу. Пельмени будешь и́сть⁴? — приветливо предложил он гостье. Галина кивнула головой одобрительно. — Я пельмени сварил, мало будет, так ещё сварю… До чё пельмени вкуснящие у Лизки-то, прям, ешь и ещё, хочется-а! — А то-о! Ты мне не сказывай, мясо свежее, всё по уму, мы же вместе стряпали, я сочни скала, а бабка Лиза пельмени лепила. Мы их таку уйму налепили, ешь на здоровье и в ухо не дуй! — Так-то оно так, девка, всё верно говоришь, я то́кмо⁵ одно уразуметь не могу, Митька с Лизкой вроде и живут справно, всё у них есть, даже телевизор, окромя ложек... Ну, всё как есть проверил, а ни ложки, ни вилки не нашёл грешным делом… Как они обходятся без ложек, ума не приложу? С собой, ли чё ли, забрали? Опять же на кой? — ругнулся Егор Семёныч сгоряча. — Ну, скажешь тоже, ложки-то с вилками в столе вот в этом ящике лежат! Глянь, клеёнкой прикрыт ящик-то. — Да неужто?! А я искал, искал, а пельмени-то стынут! Смотрю, ножницы на гвоздике у окна висят на видном месте... Так пришлось мне, Галька, веришь нет — ножницами пельмени-то и́сть! — Да ты чё, дядя Егор, неужто и впрямь ножницами?!