2
2 — Что с тобой, мам? А я смотрю на неё и не знаю, что ответить. Сказала первое, что пришло в голову: — Мне ресничка в глаз попала, Ле́рочка. — Так давай я посмотрю! — Да вроде бы уже она выпала, доча. — Точно выпала? — Да вроде бы, да. С тех пор и не пью. Вскоре с Шуриком познакомилась. Роман у меня с ним завертелся. Любовь-морковь. Выпить иногда тянет, но не пью. Шурик, когда предлагает, то я ему говорю: «Печень у меня после желтухи пить не даёт». Да приходится врать, а куда деваться-то? Лучше так, чем опять начать пить. Бутылка «Мартини» в холодильнике стоит. Подарили. А я ни-ни. Завязала я и горда собой! Если я смогла, то и вы сможете!» Мария опубликовала признание и почувствовала себя настоящей героиней. Сразу посыпались комментарии один за другим. Её хвалили за смелость, и она благодарила в ответ. Дочка ушла в школу. Марию потянуло в сон, и она легла на диван. Сомкнула глаза, но раздался телефонный звонок. Позвонила младшая сестра. — Маш, у тебя ум есть? — взволнованно задала вопрос она. — Хотя можешь не отвечать. Судя по всему, у тебя ничего от него не осталось. — Ты о чём, Нин? — А ты не догадываешься? — Нет. — Ты с дуба что ли рухнула, Маш? — Не пойму, о чём ты? — О том: ты зачем у себя на канале написала, что у тебя с алкоголем были проблемы? Стыд-то какой! У тебя же дочь, ты хоть бы её пожалела. — Давай сменим тему разговора, сестра, — попросила Маша. — Я тебе только по матери сестра, — уточнила та. — Сегодня даже порадовалась, что у нас с тобой разные отцы. Такого позора мой бы отец точно не пережил, а о своём ты не думаешь. — А что о нём думать: у него своя жизнь, а у меня своя. Сестра сделала паузу. Маша напомнила ей: — Я в отпуске так-то. Не порть мне настроение, Нина! — После таких признаний тебя скоро с работы пинком под зад вы́пнут, помяни моё слово. Маша психанула и прекратила разговор. «Может и правда я зря разоткровенничалась? — сомнения стали одолевать Марию. Но она подбодрила себя: — Нет, не зря! Все известные люди так делают, а я чем хуже? Да ничем! Меня подписчики поддерживают, а Нинка, она всегда была занудой. У нас отцы разные, вот она меня и не любит…» Мобильник опять зазвонил, требуя, чтобы она взяла его в руки. Маша взглянула и увидела, что звонит дочь. — Что случилось, солнышко? — взволнованно задала она вопрос. — Мама, ты зачем написала, что ты алкоголи́чка? Меня теперь в школе дразнят дочкой алкоголи́чки. — Кто дразнит? — Ты лучше спроси: кто не дразнит. Мама, я хочу к папе! — А ты нужна ему? Он же нас бросил! — Он не нас бросил, а тебя! — взвыла Ле́ра. — Ты ревновала его ко всем подряд. Напивалась в хлам и выступала. Вот у него нервы и сдали. — Дочка-а! — выкрикнула Мария. — Ты что несёшь? — Правду! Мне надоело прикидываться и делать вид, что я ничего не замечаю, — всхлипывая ответила дочь. — После работы ты первым делом заходила в этот чёртов «Исток» за сигаретами и двумя банками девятки. Выпивала, когда я ложилась спать, а потом выкидывала банки с балкона и дымила как паровоз. А мне приходилось за тобой весь мусор подбирать, чтобы соседка тётя Паша не ругалась. Позорище! От тебя перегаром несло так, что противно было с тобой рядом находиться. Дочь высказала матери всё, что накопилось и отключила телефон. Мария попыталась ей перезвонить, но мобильник был вне в зоны доступа. Вскоре она получила письмо от Шурика в Ватсапе: — Маш, ты извини, конечно, но связать свою жизнь с алкоголи́чкой я не планировал. — Да я пошутила! Я вовсе не алкоголи́чка. Ты чего? — Ты пошутила, а я — нет, — пришёл от него ответ. — Да пошёл ты туда, откуда ноги растут. — С удовольствием! Больше я тебя не знаю и знать не хочу. Маша схватила пачку сигарет и вышла на балкон. Она курила и бросала бычки на землю. Соседка тётя Паша возвращалась из магазина. Увидев Марию, она обратилась к ней: — И не стыдно тебе, а? Ты же всё бычками завалила. Хоть бы дочки своей постыдилась. Она каждое утро за тобой бычки подбирает и банки от пива.