2
2 Роман Ильич, услышав крик жены, уже спускался с горы. Он любил её и не мыслил потерять. Подойдя к ней, взволнованно спросил: — Лиду́ша, ты жива?! — и страшился не услышать ответ. Секунды ожидания показались ему вечностью. — Ещё не поняла, — ответила она мужу, прислушиваясь к своему телу, которое болело от падения. Он присел к ней на корточки и приподнял ей голову. Её губы и нос были испачканы кровью. — Что случилось? Душа моя… — Сама не пойму, — ответила Лидия Ивановна и показала рукой на Ширяеву, — она требовала, чтобы я медное зеркальце вернула, а я отказалась. — Так это она тебя толкнула? — предположил муж и зыркнул глазами на Лену так, что его взгляд обжёг её, как будто крапивой. — Не помню, — Папатказина обхватила голову руками, — ничего не помню. Очнулась, всё тело моё болит. — Господи, что ж делать-то? Что ж делать? — всполошился Роман Ильич, волнуясь за жену. — Из-за медного зеркальца чуть-чуть меня жизни не лишила, — с укором проговорила Лидия Ивановна, глядя на Ширяеву. Лена Мамкина заступилась за подругу: — Не толкала она вас, а только предупредила, что вы накличете беду, если зеркальце не вернёте. А вы её и слушать не стали. Вы остались, а мы с Леной дальше пошли. А сейчас вы обвиняете ни в чём неповинного человека. Да разве ж можно так?! — Не помню. Ничего не помню… Отстаньте от меня, мне не до вас. Ребята спустились с горы и обступили Лидию Ивановну. Илья не мог сдержать слёзы. — Мама, что у тебя болит? — спросил он. — Мам, что с тобой? — Всё болит. Меня как будто через резиновые валики стиральной машинки отжали. — А встать, встать сможешь? — обратился к ней муж. — Не знаю. Очки, где мои очки? — А вот это случайно не ваши? — подошёл к ней Тарас Приходько и протянул очки с трещиной на одной линзе. — Мои, — подтвердила Лидия Ивановна. — А ты где их нашёл? — Они там, — он показал на вершину Шихана, — в гранитной чаше, на горе лежали. Я ещё думал: взять не взять. — Как они там оказались? — не поверила ему Папатказина. — А я откуда знаю? — Тарас кивнул на Рябинина и продолжил, — Если мне не верите, то Серёга подтвердит мои слова. — Да-да, — поддакнул Рябинин, — они в чаше лежали. — Странно всё это… — взволнованно проговорил Роман Ильич. — Чертовщина какая-то, — задумчиво сказала Лидия Ивановна. — Опять волк выл… Страх нагонял. Да чтобы я ещё раз в горы пошла, да ни за что. — Да ты уже ворчишь! Тебе уже лучше, Лиду́ша? — спросил её муж, гладя нежно её растрёпанные волосы. — Кажется, да, боль чуть-чуть отпустила, — ответила она и попыталась встать. Роман Ильич подхватил её за подмышки. Илья с Тарасом помогли ему поднять Лидию Ивановну с каменной плиты. — Идти сможешь? — муж вопрошающе смотрел на неё, ожидая ответ. — Не знаю, — ответила она, голос её дрожал. — Попробуй шагнуть. — Хорошо, — сказала Лидия Ивановна и подчинилась. Она сделала один шаг, а потом другой. — Повезло, кажется, ноги целы, — обрадовался Роман Ильич. — Вроде да. Сил вот только нет, — посетовала она ему. — Силы появятся, Лиду́ша. Ох, и напугала ты меня, — признался он ей со слезами на глазах. Роман Ильич стыдился своих слёз, но руки его были заняты, и он не мог достать из кармана носовой платок. И тут Лидия Ивановна спохватилась и закричала: — А зеркальце моё где? Оно в кармане лежало. — Так, значит, там и лежит, — сказал Роман Ильич. Жена освободила руку, засунула её в карман и взволнованно проговорила: — Оно исчезло… — А ты в другом кармане проверь, — посоветовал ей муж. — Да и в другом нет, — растерянно ответила она, пощупав карман. — У меня зеркальце украли. — Да никто у вас его не крал! — заявила Мамкина, понимая, что Папатказина намекает на то, что зеркальце украла Ширяева. — Вы, похоже, его обронили, когда падали. Или Шихан вернул себе то, что ему принадлежит. — Она взглянула на подругу и попросила: — Лена, ну хоть ты им скажи, что ты его не брала! Ну нельзя же так, Лен!