ПОЧЕМУ ИНОГДА СТРАШНЕЕ ПОТЕРЯТЬ ЛЮБИМОГО, ЧЕМ УМЕРЕТЬ САМОМУ
ПОЧЕМУ ИНОГДА СТРАШНЕЕ ПОТЕРЯТЬ ЛЮБИМОГО, ЧЕМ УМЕРЕТЬ САМОМУ Перед лицом тяжёлой болезни возникает довольно парадоксальная вещь: человеку иногда легче представить собственную смерть, чем смерть партнёра. У Кернберга это связано с очень ранним слоем психической жизни. За любимым человеком во взрослом отношении продолжает существовать базовая фантазия о сохраняющемся объекте. Когда-то таким объектом была мать. Ребёнок может переживать собственную беспомощность, тревогу, разрушительные импульсы, но критически важно одно: объект должен выжить. Поэтому безвозвратная потеря матери становится прототипом оставленности и абсолютного одиночества. Позже эта тревога может переноситься на любимого человека. Мне самому может угрожать смерть, но ты должен остаться. Отсюда, пишет Кернберг, возникает бессознательное желание бессмертия другого. И это очень красивая мысль: любовь содержит желание, чтобы любимый пережил нас. Но рядом с ней находится гораздо менее утешительная фантазия. Собственная смерть означает не только исчезновение себя. Она означает мир, который продолжится без меня. Любимый объект останется жить, а значит, теоретически сможет любить кого-то другого. Возникает исключённый третий, эдипов соперник, который способен занять моё место. И тогда обещание "пока смерть не разлучит нас" неожиданно перестаёт звучать романтически. Смерть действительно разлучит. Более того, она окончательно лишит меня возможности удерживать своё место рядом с объектом. В символическом смысле Кернберг связывает это с кастрационной тревогой. Получается удивительное противоречие зрелой любви: я хочу, чтобы ты пережил меня, и одновременно сама мысль о мире, в котором ты продолжаешь жить без меня, может быть невыносима. Именно поэтому Кернберг придаёт такое значение базовой уверенности в любви. Если связь с партнёром достаточно надёжна, если человек способен доверять собственной любви и любви другого, фантазия о третьем становится менее преследующей. Любовь тогда перестаёт означать: "ты должен принадлежать мне даже после моей смерти". В ней появляется более трудная возможность: я могу исчезнуть, а хороший объект продолжит жить. По Отто Кернбергу, "Функции Супер-Эго".