— Мать в земле. Ей уже всё равно, что ты там пиликаешь.
— Мать в земле. Ей уже всё равно, что ты там пиликаешь. Отец закрыл пустой футляр и поставил его Насте под ноги. — А живым деньги нужны. Восемнадцатилетняя Настя опустилась на корточки. Провела рукой по бархату, словно скрипка могла оказаться под ним. На этом инструменте играла её мама. Потом сама Настя. Через месяц было прослушивание, к которому она готовилась всю зиму. — Ты продал её? — Не кричи на отца. — Кому? Из спальни вышла новая жена отца, Алла. Держала чехол с платьем. — На свадьбу твоего брата потратились. Ты тоже член семьи. Могла бы поучаствовать. — Это была мамина скрипка. — Вот потому и молчали. Опять начнётся: мамино, мамино. Здесь живые люди, Настя. Брат Игорь сидел у окна, уткнувшись в телефон. — Скажи им, — попросила она. — Потом разберёмся. У нас завтра свадьба. Его невеста Вика вышла из ванной. Увидела пустой футляр. Настя шагнула к ней: — Пожалуйста. Хоть ты скажи, что так нельзя. Вика посмотрела на отца, потом на Игоря. — Это ваши семейные дела. Настя отступила. Алла велела ей погладить рубашки мужчинам. Настя взяла утюг. Почему-то после Викиных слов спорить уже не хотелось. Вечером отец постучал в её комнату. — Завтра с кислым лицом не приходи. Не испорти людям праздник. На стуле висело её единственное нарядное платье. Настя сняла его и убрала в шкаф. Около одиннадцати позвонили в дверь. В прихожей раздался незнакомый мужской голос. Отец ответил раздражённо, потом вдруг замолчал. — Настя, выйди, — позвал Игорь. Она решила, что опять понадобится утюг. Но на пороге стояли брат, его невеста и незнакомый мужчина. Отец пытался вытолкнуть гостя обратно на площадку. — Мы с вами уже всё решили! Мужчина посмотрел мимо него, на Настю. — А теперь я хотел бы услышать её. И тут случилось такое… 😱