НЕ ГЛАВНЫЙ?
НЕ ГЛАВНЫЙ? — Нам дракона увеличить, — сказал мужчина. — В плечах и вообще. Вера выглянула из-за машинки. На прилавке лежала зелёная ткань с пришитыми зубцами. Рядом стоял мальчик лет одиннадцати и пытался отцепить от липучки шарф. — Дракон чей? — Школьный. В пятницу спектакль. Я отец. — Дракона? — уточнила Вера. Мальчик фыркнул. Мужчина тоже улыбнулся, хотя явно торопился. Костюм оказался короткой накидкой с крыльями. Когда Вера расправила её, мальчик сразу показал: — Тут тянет. И вот эта палочка упирается. Надо сделать, чтобы крыло складывалось. — Примеряй, посмотрим. — Это не мне. Это Глебу. Отец перестал расстёгивать куртку. — Подожди. Ты же сказал, костюм делаешь. — Делаю. — А играешь кого? Мальчик принялся скручивать шарф. — Никого. Я за сценой. Отец посмотрел на Веру, словно она могла уточнить распределение ролей. — Тебе не дали? — Пап, я сам. Телефон мужчины зазвонил. Он вышел на улицу, на ходу говоря кому-то про доставку. Мальчик дождался, пока закроется дверь. — Только не надо говорить, что за сценой тоже важно. Мне уже все сказали. — А я хотела спросить, где тут палочку вынуть. Мне иглу об неё сломать — вот это будет важно. Он осторожно распустил завязку и вытащил тонкую рейку. Звали его Миша. Крылья он придумал сам: они должны были раскрыться, когда дракон перестанет притворяться камнем. Только на репетиции одно крыло застряло, а вторым Глеб сбил картонную башню. — Башню я починил. Она теперь крепче дракона. Вера нашла в коробке широкую резинку. — Можно вот здесь соединить. Но надо пробовать на Глебе. И ткань надставить. К пятнице у меня очередь. — А если я сам? Вы только покажите. Когда отец вернулся, Миша уже держал два образца шва. — Сколько с нас? — Пока ничего. Посмотрите сначала, что он задумал. Но отец смотрел на часы. — Миш, может, проще другой костюм купить? Нормальный. И я с учительницей поговорю. Мальчик положил образцы на прилавок. — Чтобы меня драконом сделали? — Ну почему сразу… — А Глеба куда? Отец убрал телефон в карман. — Я думал, ты стесняешься попросить роль. — Я не хочу роль. Я хочу, чтобы у него крылья открылись. Они ушли с резинкой и обрезками ткани. Вера взяла деньги только за материалы и попросила принести накидку на следующий день: проверит, прежде чем окончательно зашивать. Пришли втроём. Глеб был выше Миши на полголовы и всё время извинялся, когда задевал крылом вешалку. — На сцене тоже извиняешься? — спросила Вера. — Нет, там я рычу. — Вот и здесь рычи. Только недолго, у меня сосед маникюр делает. Отец принёс пакет новых реек. Дома они с Мишей закруглили и зашкурили концы. Теперь он стоял у стены и держал коробку с булавками. — Дать? — Пока не надо, пап. — Я на всякий случай. Первый раз крылья раскрылись криво. Второй — резинка перекрутилась. Вера уже поглядывала на недошитые брюки, но достала распарыватель. — Давайте ещё раз. Миша, покажи, где тянет. На третий раз Глеб расправил плечи, и оба крыла поднялись. Он от неожиданности забыл зарычать. Отец хлопнул. Один, громко, и смутился. В пятницу Вере пришло видео. Первые секунды камера снимала потолок, потом зрительские головы. На сцене дракон медленно раскрывал зелёные крылья. За кадром мужчина шептал: — Вот это Мишка сделал. Крылья, видите? А вечером Миша прислал фотографию из-за кулис. На ней отец сидел на маленьком школьном стуле и пришивал к накидке оторвавшуюся завязку. На коленях у него лежали ножницы, возле ботинка стояла та самая картонная башня. «Научился, — написал Миша. — Только узелки пока я ему делаю».