УЦЕНКА?
УЦЕНКА? — Только не пишите, что ручная работа. Решат ещё, что самоделка. Женщина положила на прилавок жакет в мелкую серую клетку. Подкладка была цвета спелой вишни. Хозяйка комиссионного магазина Ирина вывернула рукав, посмотрела шов. — А это что у нас? — Рукав. — Я вижу. Почему внутри аккуратнее, чем у меня снаружи? Женщина улыбнулась, но тут же принялась складывать пустой пакет. — Я шила. Давно. Почти не носила, берегла. Теперь не сходится. Звали её Тамара. Она принесла ещё юбку и два платья, каждое на отдельной вешалке, с кусочками поролона на плечиках. — Поставьте недорого. Чтобы забрали. Ирина записала вещи, назвала цену за жакет. — Столько за старый? — За хороший. Если не продастся, обсудим. Через неделю Тамара пришла узнать, не пора ли снижать цену. Жакет висел у зеркала. — Я же говорила. Она потянулась поправить воротник, но в магазин вошла девушка с велосипедом. — Можно его у двери? Я быстро. За клетчатым. Тамара отступила к стойке. Девушка сняла куртку, надела жакет и сунула руки в карманы. — Вот. Карманы настоящие. Я вчера в торговом центре полчаса пыталась пальцы в обманку просунуть. Чуть не порвала чужую собственность. Ирина рассмеялась. Тамара смотрела на правое плечо девушки. — Простите, а вы сумку на этом плече носите? — Всю жизнь. А что? — Чуть тянет. Можно поправить. — Она и с меня сейчас ниточку снимет, — сказала Ирина. — Это автор жакета. Девушка развернулась. — Вы сшили? А я искала бирку, хотела такую же марку посмотреть. Тамара почему-то расстегнула сумку. — Да какая марка. Дома шила. — А мне можете? У меня плечи одни, всё остальное другого размера. В магазинах они об этом не знают. — Я уже не беру заказы. Девушка не стала уговаривать. Купила жакет и попросила оставить Тамаре свой номер — на случай, если та передумает. Когда за ней закрылась дверь, Ирина положила на прилавок листочек. — Не обязаны звонить. Тамара сложила его пополам. — Последняя заказчица сказала, что за такие деньги могла бы в магазине купить. Я ей три примерки делала. Потом ещё рукава переделывала бесплатно. Она всё равно недовольна осталась. — Давно? — Три года назад. Ирина посмотрела на платья с поролоном на плечиках. — А до неё кто-нибудь довольный был? — Были, конечно. — Номера их у вас остались? Тамара ответила не сразу. — У одной дочка уже замуж вышла. Я ей на выпускной шила. В тот вечер она достала машинку. Не стала сразу звонить девушке. Сначала заправила нитку, попробовала строчку на старой наволочке. Машинка стучала громче, чем Тамара помнила. Пришлось искать масло. Потом она написала бывшей клиентке: «Люба, здравствуйте. Как носилось синее платье?» Ответ пришёл с фотографией. Люба стояла возле свадебного торта в том самом платье. «Томочка, я в нём дочь замуж выдала. Только пояс другой купила. Вы опять шьёте?» Через два дня Тамара позвонила девушке. — Один жакет могу попробовать. Но сначала обсудим ткань и цену. И примерки будут, без них не возьмусь. — Отлично. А карманы? — Будут вам карманы. Спустя месяц девушка снова прикатила к Ирине. Уже в новом, тёмно-синем жакете. Достала из кармана телефон, из второго — велосипедный замок. — Тамара просила не растягивать. — А вы? — Я пока ей не показываю. Вечером зашла сама Тамара. Забрала деньги за проданную юбку, потом положила перед Ириной узкую тканевую полоску. На ней неровными буквами было вышито: «Тамара». — Внучка сделала. Говорит, без бирки несерьёзно. Всю субботу сидела. — Красиво. — Буква «р» немного пляшет. — Для нового заказа? — Для моего платья. Надо же с чего-то начинать.