ДОЖДАЛАСЬ?
ДОЖДАЛАСЬ? — Только напишите: ни разу не надевали. А то подумают, что я в нём двенадцать лет ходила. Женщина положила на прилавок комиссионного магазина зелёное платье в прозрачном чехле. К молнии была привязана бирка. Бумага пожелтела, а ниточка держалась крепко. Ирина вынула платье. Хорошая ткань, аккуратная подкладка, узкая талия. — Не подошло? — Я ему не подошла, — сказала женщина. — Сначала немного. Потом уже убедительно. Звали её Ларисой. Она купила платье к своему сорокалетию. В магазине оставался один размер, зато скидка была такая, что продавщица понизила голос, будто сообщала государственную тайну. До дня рождения оставалось два месяца. — Решила, успею. Муж ресторан заказал, я туфли купила. А платье не застегнулось. — В другом пошли? — Никуда не пошли. Я сказала, голова болит. Лариса стала складывать пустой чехол, попадая сгибом в сгиб. — Он тогда на кухне всё накрыл. Свечи, салфетки. Даже селёдку переложил из пластиковой банки. А я сидела злая. Он спросит что-нибудь — я огрызаюсь. Потом торт в холодильнике засох. Ирина проверила швы и назвала цену. Лариса согласилась, но, когда хозяйка потянулась за бланком, накрыла платье ладонью. — А забрать обратно можно? — Пока не продано — можно. — Вдруг всё-таки соберусь. Ирина отложила ручку. — Тогда не торопитесь. Я по понедельникам тоже работаю. Лариса убрала руку. — Нет. Оформляйте. Я его каждую весну достаю. Уже молнию на ощупь нахожу, за спиной. И всякий раз потом весь день испорчен. Пока Ирина заполняла бумаги, Лариса прошлась вдоль вешалок. Остановилась у тёмно-синего платья с широким поясом. — Это какой размер? Ирина посмотрела бирку. — Должно подойти. Примерите? — Мне некуда. В сумке зазвонил телефон. — Да, Слав. Хлеб взяла. Нет, не нарезной, который ты любишь… В магазине ещё. Потом расскажу. Она убрала телефон и потрогала синий рукав. — Завтра у нас годовщина. Он спрашивал, куда пойдём. Я сказала, давай дома. Картошку пожарим. Ирина сняла платье с вешалки. — В примерочной крючок справа. Левый шатается, я всё забываю прикрутить. За шторкой долго было тихо. Потом: — У вас зеркало не стройнит? — Судя по тому, как я в нём выгляжу после обеда, нет. Лариса вышла без туфель, в одних носках. Пояс висел незавязанным. Она повернулась боком, подтянула живот и тут же шумно выдохнула. — Сидеть можно? Ирина пододвинула стул. Лариса села. Наклонилась за сумкой. Подняла руки, поправляя волосы. На платье ничего не разошлось и не натянулось. — А карманы есть, — удивилась она. Встала, сунула в них ладони и впервые посмотрела в зеркало не на талию, а на лицо. — Беру. Зелёное осталось в магазине. За синее Лариса заплатила сразу, не дожидаясь продажи. Дома повесила его снаружи шкафа. Слава нашёл её на кухне за чисткой картошки. — Красивое. На завтра? — Да. Если ты ещё хочешь куда-нибудь сходить. — Хочу. Я столик пока не отменял. Она положила нож. — Слав, тогда, на сорок лет, у меня голова не болела. — Я знаю. Ты после каждой примерки такая выходила. — А чего молчал? — Я говорил, что ты мне нравишься. Ты отвечала, что я ничего не понимаю. Потом я перестал. Лариса провела большим пальцем по мокрой картофелине. — Ты ведь старался. А я тебе весь вечер испортила. Он сел рядом и потянул к себе миску. — Завтра в семь. Успеешь? — Успею. На следующий вечер Слава ждал в прихожей, держа два зонта. Лариса вышла в синем платье, застегнула серьги и взяла один. — Я готова. Он посмотрел на часы. — Даже рано. — Пойдём пешком. Я сегодня могу не торопиться.