Золотой унитаз. Часть вторая — 20 марта 2026 г. в 07:57:28.719
Золотой унитаз. Часть вторая На подстанции меня встретила старший фельдшер. — Звонили из администрации, — сказала она. — Про вас хотят написать в газете. Я дала им ваш номер телефона. — И всё? — спросил я, ожидая какого-то подвоха. — Всё. — Ясно. Разрешите идти? — громко и четко отчеканил я. Я, вытянувшись по струнке и одновременно накрыв голову планшетом, приложил правую руку к своему импровизированному головному убору (потому что к "пустой голове руку не прикладывают"). — Идите, — улыбнулась она. Резко развернувшись на месте через левое плечо, чеканя шаг китайскими шлёпками, я вышел из диспетчерской. *** Поводом к следующему вызову было подозрение на нарушение мозгового кровообращения у мужчины пятидесяти восьми лет. Когда я уже выходил с подстанции, диспетчер сказала мне: — Ты к Долгоносову едешь. Он в девяностые годы самый первый коммерческий магазин у нас в городе открыл. Сигареты, жвачки продавал. Сейчас у него сеть магазинов по району, а сам он один из самых богатых людей в городе. — Ясно, — ответил я. Дом тоже был трёхэтажным. Во дворе меня встретил мужчина, как я понял, либо дальний родственник самого больного, либо его друг или знакомый. — Здравствуйте! Вызывали? — Да, здравствуйте! Проходите! Он у нас упертый очень... Может быть, вы ему лечение назначите? Может быть, его на дому прокапаете? Мы заплатим, естественно..., — с ходу затараторил он, пока мы шли по двору. — Я ещё больного не увидел, чтоб что-то внятное мог вам сказать, — ответил я. — Ах, да, конечно-конечно..., проходите! Когда я зашел в дом, то мне показалось, что я попал в какую-то VIP-гостиницу. Длинные коридоры, лепнина, статуи, фонтаны, люстры, картины, комнаты. — Где больной? — На третьем этаже... Сам больной по закону подлости находился на третьем этаже, в самой дальней комнате. Но и не это было самым печальным в этой истории. Плохо было то, что все три этажа соединяла неширокая винтовая лестница.  — Тьфу! — ругнулся я. — Что? — спросил мужчина. — Лестница.. Как мы его понесём? — Так я и говорю, может быть, дома его прокапать? Возле комнаты, где находился больной, стояли две женщины, одна из которых держала в руках ведро. Увидев нас, они запричитали: — Ой... Он в туалет хочет! Может быть, вам пока не заходить? — Давайте, я его хотя бы увижу для начала? — сказал я, теряя терпение. Мужчина лежал на большой кровати. — Здравствуйте! Что случилось? — Я в... в б-больницу не по-еду! — хоть и заикаясь, но весьма категорично заявил он. — Давайте сначала мне расскажете, что с вами случилось, а потом мы уже решим, ехать в больницу или нет? Что с вами случилось? — Лена, ра-аскажи, — попросил он одну из женщин. — Три недели назад у него появились вот эти симптомы: речь ухудшилась, нога и рука перестали слушаться, — стала рассказывать женщина. — Мы поехали сразу в областной неврологический центр. Его обследовали, нашли в мозге три очага каких-то... — Да ничего они там не понимают! — уже не заикаясь, перебил больной. — Выписка-то, надеюсь, у вас есть? — спросил я. — Да, конечно! Сейчас принесём! Женщина выскочила из комнаты. — Что вас беспокоит? — снова спросил я больного. — Нога у него отнимается..., — не дожидаясь ответа, сказал мужчина, что встретил меня. — Почему же вас в областном центре отказались госпитализировать? — Не отказались. Это он сам отказался. — Много они т-там по-онимают! — воскликнул больной. Стоит отметить, что даже невооружённым глазом у мужчины были видны признаки очагового поражения головного мозга. Заикающаяся речь, сглаженная носогубная складка справа, а так же тот факт, что самостоятельно больной не передвигался. Не просто так же ему принесли ведро в комнату. — Вот, — протянула мне выписку пройденного обследования женщина. Я быстро пробежался по выписке глазами. Да, действительно, у больного было обнаружено несколько очагов глубокой ишемии в головном мозге. — Вы понимаете, что ваше состояние очень серьёзное? — И что вы п-предла-агаете?