📌 #СанЭпидГалерея — 19 июля 2026 г. в 06:00:03.389

📌 #СанЭпидГалерея Винсент Ван Гог «Красные виноградники в Арле. Монмажур» Ноябрь 1888 года. Арль, маленький городок на юге Франции. Солнце опускается за аббатство Монмажур, и виноградник на равнине вспыхивает глубоким красным цветом. Ван Гог видит это во время воскресной прогулки с Полем Гогеном и, потрясённый, пишет брату Тео: «Ах, почему тебя не было с нами! Мы видели совершенно красный виноградник — красный, как красное вино. Издали он казался жёлтым, над ним — зелёное небо, вокруг — фиолетовая после дождя земля, кое-где на ней — жёлтые отблески заката». Он вернулся в дом на площади Ламартин и по памяти перенёс увиденное на кусок грубой мешковины, наспех и неровно загрунтованный. Вместо дорогих красок он взял дешёвые, которые с годами потемнели на солнце, и нам остаётся лишь догадываться, какое буйство цвета полыхало на полотне вначале. Ван Гог, даже не дав работе просохнуть, свернул её в тубус и отправил брату в Париж. Мазки примялись, сквозь краску отпечаталась фактура ткани, а Тео, натягивая полотно на подрамник, невольно добавил повреждений. В начале 1890 года картину показали в Брюсселе на салоне «Группы двадцати», где бельгийская художница Анна Бош купила её за 400 франков — одна из немногих продаж при жизни художника. В 1909 году полотно приобрёл московский промышленник Иван Морозов, а с 1948 года «Красные виноградники» стали частью коллекции Пушкинского музея и с тех пор ни разу не покидали его стен. Присмотритесь к фигуркам, согнувшимся над лозой — это сама жизнь с её ежедневным нелёгким трудом. В конце XIX века виноградники убирали только руками. На сбор выходили сезонные батраки — целые крестьянские семьи из окрестных деревень, где дети работали наравне со взрослыми. Виноград собирали в сентябре и октябре, работа начиналась затемно и продолжалась по двенадцать часов. Спина согнута, пальцы сжимают секатор, корзина оттягивает плечо. Тело расплачивалось за каждый сезон: от бесконечных наклонов и тысяч однообразных срезов разрушались суставы, воспалялись сухожилия — и по сей день болезни опорно-двигательного аппарата остаются главной профессиональной бедой сборщиков, а почти половина их травм — растяжения и разрывы связок кисти и запястья. Переноска тяжёлых корзин с нарезанным виноградом весом до 25 кг, постоянное воздействие повторяющихся нагрузок и микротравм, которые превышают способность организма восстанавливаться, губили спину. Работодатели и страховщики до сих пор считают такие травмы одной из самых серьёзных и дорогих проблем охраны труда в сельском хозяйстве. Работа под солнцем повышала риск обезвоживания и перегрева, особенно при сдельной оплате, когда люди сокращали перерывы. Тяжести к профессии добавляли химикаты, используемые для защиты растений — лозы вовсю опрыскивали медным купоросом и серой, и контакт с обработанными гроздьями оборачивался для сборщиков дерматитами, раздражением слизистых, а при многолетней работе — поражениями печени и нервной системы. Сильнее всего кожа загрязняется именно при сборе, когда человек трогает руками каждую гроздь. Условия жизни сезонных рабочих тоже были непростыми: скученность, проблемы с чистой водой, антисанитария способствовали распространению инфекций — это характерно для многих сельскохозяйственных регионов того времени. За полтора века многое переменилось. Людям стало легче: в стандарте работы появились перчатки и шляпы, вода и тень, лёгкие секаторы и корзины с удобными лямками, сроки между обработкой химическими препаратами и выходом в поле. Изобретены комбайны, встряхивающие лозу: одна машина заменяет около полсотни сборщиков. Однако виноград для премиальных вин по-прежнему собирают только руками — машина ранит ягоду, рвёт гроздь, а на крутые склоны и узкие террасы ей попросту не заехать. Поэтому, оказавшись в Пушкинском музее перед «Красными виноградниками», не спешите уходить, налюбовавшись пылающим закатом. Посмотрите на маленькие фигурки среди лоз. Они работают на этом поле уже почти сто сорок лет. И где-то под таким же красным солнцем работают до сих пор