Бойл Томас Корагессан. ДОРОГА НА ВЭЛВИЛЛ.
Бойл Томас Корагессан. ДОРОГА НА ВЭЛВИЛЛ. Официант упорхнул, женщина за соседним столиком снова рассмеялась. Ночь окончательно вступила в свои права, и за черными окнами вагона-ресторана уже ничего не было видно. Чарли нацелился на следующую устрицу. – Стервятники морей, – вдруг выпалил Уилл. Элеонора раздвинула губы в улыбке и вперила в Оссининга острый взгляд. – Что, простите? – переспросил Чарли и потянулся к бокалу с вином. Очередная устрица медленно шествовала по пищеводу к своим подружкам. – Устрицы, – пояснил Уилл, повернувшись за поддержкой к жене. – Верно, дорогая? Ведь именно так их называет доктор Келлог? Тут был какой-то подвох, Чарли видел это по глазам Элеоноры. Та едва заметно кивнула, отчего чучело птички на шляпе сверкнуло стеклянными глазками. – Да, дорогой, – подтвердила она, продолжая глядеть на Чарли. – Но доктор только констатирует факт. Устрицы и вправду омерзительны. Они живут в грязи и отходах и ими же питаются. А сок устриц (доктор особенно это подчеркивал) – не что иное, как урина. Чарли посмотрел на тарелку с тремя оставшимися отвратительными тварями. – Урина? Улыбка Элеоноры стала шире. – Моча, – объяснила она, – если говорить по-простому. Ну, когда мочатся, понимаете? Уилл скривился в ухмылке, глаза его утонули в морщинках, и он стал похож на каменного уродца, какими украшают водостоки на католических церквях. – Мне было бы неприятно питаться стервятниками, а вам? Оссининг потихоньку начинал злиться. – Вообще-то… – протянул он, но Элеонора перебила: – Известно ли вам, что доктор Келлог взял образцы моллюсков из этого самого вагона-ресторана. – Она выразительно подняла пальчик, затянутый в перчатку. – Устриц специально доставили из Чикаго в Бэттл-Крик и подвергли анализу в лаборатории Санатория. – Многозначительно помолчав, Элеонора торжествующе закончила: – И выяснилось, что сок этих устриц по составу почти ничем не отличается от мочи, человеческоймочи! Чарли уже готов был встать грудью на защиту своих устриц – урина там не урина, они были самым лучшим началом (или завершением) вечера, какое только можно себе представить; но слова, произнесенные собеседницей, разом заставили его забыть об этом намерении. – Бэттл-Крик? Вы сказали «Бэттл-Крик»? Элеонора кивнула. Уилл утвердительно склонил голову. – А ведь я туда и направляюсь. В Чикаго пересяду на «Центрально-Мичиганский». Оссинингу ужасно нравилось произносить это название – «Центрально-Мичиганский», он сразу начинал чувствовать себя этаким многоопытным путешественником, большим человеком, делающим больше деньги. Арман Рассенфосс/Armand Rassenfosse (1862–1934 Belgian artist) IN A RESTAURANT. 1908.