Я всю жизнь думала, что мама пожалела денег на моё выпускное платье. А недавно соседка ...
Я всю жизнь думала, что мама пожалела денег на моё выпускное платье. А недавно соседка рассказала, куда она потратила последнюю зарплату — Твоя мать тогда вовсе не платье тебе пожалела, — сказала тётя Зина. — Только я обещала ей молчать. А теперь уж, наверное, можно. Мне шестьдесят семь. Мамы нет уже двенадцать лет. А обиду на неё я носила с семнадцати. Мы встретились с тётей Зиной у нашего старого дома. Жильцы разбирали подвалы перед ремонтом. Она сидела на лавочке с жестяной коробкой из-под чая. — Это твоё, Леночка. У меня с тех пор лежит. В коробке были пожелтевшая фотография нашего десятого «Б», билет на выпускной вечер 1976 года и кусочек голубого крепдешина. Тот самый цвет. Я узнала бы его из тысячи. В десятом классе все готовились к выпускному заранее. Светка доставала туфли через тётку из Москвы. Рита заказала платье в ателье. А я нарисовала своё на листке в клеточку: голубое, с узким поясом и маленькими рукавами-фонариками. Мама работала кассиром в заводской столовой. Жили вдвоём. Зарплату она раскладывала по конвертам: квартплата, продукты. Я носила её перешитые юбки, но на выпускной мечтала о новом платье. Мама посмотрела на рисунок и сказала: — Красивое. Постараемся. Через неделю мы вместе купили отрез голубой ткани. Мама положила его на верхнюю полку серванта, рядом с праздничными рюмками. Я каждый вечер заглядывала туда, будто ткань могла исчезнуть. За десять дней до выпускного я напомнила: — Мам, пора к портнихе. У тёти Зины машинка есть, она поможет. Мама отвернулась к раковине. — Не получится, Лен. Наденешь белую блузку и тёмную юбку. Они у тебя хорошие. Я не сразу поняла. — А ткань? Мы же купили! — Ткань пока полежит. — Почему? — Потому что денег больше нет. Я закричала, что у всех будут платья, а я одна приду как на школьную линейку. Сказала, что она просто жалеет денег и никогда ничего для меня не хочет. Мама вытерла руки полотенцем. — Прости, дочка. Объяснить сейчас не могу. Вот это «не могу» меня и добило. Даже объяснить не захотела! На выпускном я была в белой блузке, наглаженной до хруста. Девочки крутились в платьях, пахло духами «Ландыш серебристый». В актовом зале играла музыка с магнитофона. Я улыбалась на фотографии, а потом ушла раньше всех. Мама ждала на кухне с тарелкой клубники. — Ну как вечер? — Прекрасно. Особенно моё платье, — ответила я и закрылась в комнате. После школы уехала учиться. С мамой мы помирились. Она помогала мне с детьми, ни разу не напомнила о ссоре. Но дочери на выпускной я купила самое красивое платье. Будто кому-то что-то доказывала. — Так вот, — тётя Зина провела пальцем по крышке коробки. — Ты помнишь Валю из вашего класса? Тихую, с косой до пояса? Я помнила. Валя жила с отцом и младшим братом. На выпускном её не было. Нам сказали, что она заболела. — Не заболела. Отца положили в больницу, на руках младший брат. Денег не было, за долг отключали электричество. — При чём здесь мама? — Валя пришла к ней в столовую попросить работу после экзаменов. Твоя мама увидела, что девчонка два дня толком не ела. Накормила её и пошла к начальнику цеха договариваться насчёт подработки. А вечером принесла мне деньги и попросила передать Вале как помощь от заводского комитета. Я смотрела на соседку. — Свою зарплату? — Последнюю перед отпуском. Почти всю. Валя бы в руки просто так не взяла. Гордой была. А твоя мать сказала: «Пусть думает, что на заводе положено». Я смотрела на голубую ткань. — Но почему она мне не сказала? — Валя попросила никому в школе не говорить. И мать твоя пообещала. Даже тебе. Я тогда ругала её: «А как же Ленино платье?» А она ответила: «Лена на праздник в блузке сходит. А Валя хоть неделю не будет думать, чем брата кормить». У меня вдруг перед глазами встала мама у раковины. Мокрые руки, усталые плечи. Она ведь могла сказать: «Я помогла твоей однокласснице». И я, наверное, сразу перестала бы сердиться. Но тогда узнала бы чужую тайну, которую она обещала хранить. — А ткань куда делась? — спросила я.
Канал в каталоге Максиметера
2 837 подписчиков · Новости