«Аллюр три креста, за мной!» Как короткая команда Амет-Хана Султана стала сигналом атак...
«Аллюр три креста, за мной!» Как короткая команда Амет-Хана Султана стала сигналом атаки, которого ждали и боялись В небе над Сталинградом немецкие пилоты иногда предупреждали друг друга коротко и нервно: «Чёрный дьявол». Так они называли советского истребителя, чьё официальное имя — Амет-Хан Султан — в наградных листах выглядело почти буднично. Я не был в том небе и не могу добавить к документам ничего, кроме внимательного взгляда. Но именно в документах и воспоминаниях видно, что дело было не только в числе сбитых машин, а в том, как он вёл бой и как вёл за собой людей. Он родился в Алупке, в семье дагестанского горца и крымской татарки. После семи классов, фабрично-заводского училища и работы слесарем казалось, что дорога в небо ему не открыта. Но аэроклуб в Симферополе он окончил с отличием, а потом была Качинская военная авиационная школа. Войну младший лейтенант Амет-Хан встретил 22 июня 1941 года в 4-м истребительном авиаполку под Кишинёвом. Уже к октябрю у него было около 130 боевых вылетов на разведку и штурмовку, орден Красного Знамени. А первую воздушную победу он одержал только через год. 31 мая 1942 года над Ярославлем немецкие «Юнкерсы» шли бомбить город. У Амет-Хана закончился боезапас. Он мог выйти из боя. Вместо этого пошёл на таран: зашёл снизу и левым крылом ударил по фюзеляжу бомбардировщика. «Юнкерс» загорелся и пошёл к земле, но истребитель застрял в его корпусе. Прыгать сразу было смертельно опасно — можно было попасть под обломки. Он дождался, когда машины разъединятся, и только тогда покинул самолёт. Парашют раскрылся над окраиной Ярославля. За этот таран он получил орден Ленина. С августа 1942 года Амет-Хан сражался под Сталинградом. Там он стал признанным асом и попал в специальную группу, созданную для противодействия немецким асам. В ноябре его назначили командиром авиаэскадрильи 9-го гвардейского истребительного авиаполка. Он был самым молодым комэском в полку, но, по воспоминаниям командира полка Л. Л. Шестакова, превосходно владел «Яком» и не имел равных среди лётчиков части. Как руководитель он был одинаково требователен к себе и к подчинённым. На самолётах его эскадрильи были изображены орлы с раскрытыми крыльями и выпущенными когтями. Это не просто украшение. В воздухе Амет-Хан действовал стремительно и жёстко. Однополчанин, будущий генерал-лейтенант авиации А. Ф. Ковачевич, вспоминал, что его любимой командой была короткая: «Аллюр три креста, за мной!». По этому сигналу группа немедленно бросалась в схватку вслед за ведущим. Ковачевич говорил, что Султан всегда рвался в небо с огромным желанием — это был настоящий воздушный лев. Один из эпизодов показывает, почему его имя вызывало у противника смятение. Сопровождая штурмовики, Амет-Хан заметил, как немецкие бомбардировщики атакуют наш передний край. Он оставил звено для прикрытия «илов», а с остальными истребителями бросился на врага. В коротком бою наши сбили три машины. Остальные бежали, даже не сбросив бомбы на цель. После этого группа Амет-Хана вернулась к штурмовикам и благополучно довела их до аэродрома. Здесь важен не только результат, но и решение: не бросить прикрываемых, не увлечься боем до потери задачи. Это работа командира, а не только пилота. Замполит части называл его грозой фашистских воздушных пиратов и подчёркивал, что одно имя комэска вызывало у гитлеровцев смятение. Сам Амет-Хан о наградах говорил с иронией, иногда называл себя «дважды Аметом». По воспоминаниям сослуживцев, Золотые Звёзды он часто инстинктивно прикрывал левой рукой — настолько не любил выставлять их напоказ. Когда Расул Гамзатов спросил, чей он — дагестанцы считают своим, татары своим, — Амет-Хан ответил, что он не лакский и не татарский герой, а просто Герой Советского Союза, сын своих родителей, которых нельзя отделить друг от друга. После войны он недолго проучился в Военно-воздушной академии в Монино. «Я живу в небе», — объяснил он своё решение и уволился из Вооружённых Сил. С 1947 года он