Два флажка на фоне Бранденбургских ворот: как ефрейтор Мария Лиманская держала свой пост
Два флажка на фоне Бранденбургских ворот: как ефрейтор Мария Лиманская держала свой пост В мае 1945 года в Берлине фотокорреспондент ТАСС Евгений Халдей остановил у Бранденбургских ворот молодую регулировщицу. Он попросил её замереть с флажками в руках. Она не думала о славе. Через годы этот кадр назовут «Регулировщица Победы» и «Бранденбургская мадонна», а сама Мария Лиманская увидит его лишь в начале 1960-х. Мария родилась 12 апреля 1924 года в селе Старая Полтавка, на территории нынешней Волгоградской области. В 1942-м её вызвали в военкомат и сказали прямо: мужчин становится всё меньше, их место на дорогах и в частях нужно занимать. Она ответила коротко: «Надо — значит, надо». На следующий день уехала в часть. Сначала попала в запасной полк, где шила бойцам шапки, рукавицы и фуфайки. Потом объявили набор регулировщиц, и она записалась добровольно. На обучение дали всего три дня. С косой до пояса пришлось расстаться сразу. Когда спросили, не жалко ли, Мария отрезала: «Режьте. Война, мыться негде, не до украшений теперь». Её работа не была просто взмахом рукой. Днём — жёлтый и красный флажки, ночью — трёхцветный фонарь. Позже она объясняла: поднимаешь жёлтый, красный держишь поперёк себя, стоишь боком — проезжай. Повернулась спиной — стой, и ты, и тот, кто слева. На спину не едет никто, такой закон. Смена должна была длиться четыре часа, но при сплошном потоке машин растягивалась до шести, восьми, а то и двенадцати. Под дождём, в мороз, под артиллерийским огнём. Под Батайском, на переправе через Дон, она направляла технику под свист пуль. Там её сбила своя же машина: водитель не знал, что мост уже подорван, и гнал прочь от бомбёжки. Позже, в Польше, она стояла на перекрёстке, а над самой головой били «катюши». Грохот был такой, что, по её признанию, хотелось только одного — чтобы всё закончилось мгновенно. Дышать и ждать осколка было выше человеческих сил. Но она оставалась на ногах и держала флажки. Однажды после батайского случая Мария лежала в госпитале с ногой в гипсе. В палату прибежали подруги, и начался налёт. Взрывной волной выбило окна и двери, но все остались живы. Рядом с зданием воткнулись в землю четыре авиабомбы — и ни одна не сработала. Сапёры нашли внутри записки с одним и тем же текстом: «Дорогие товарищи, чем можем, тем поможем». Пленные красноармейцы, которых заставляли снаряжать капсулы, намеренно портили взрыватели. В дни Потсдамской конференции мимо её поста проезжал кортеж Уинстона Черчилля. Машины остановились, и Марию попросили подойти. Через переводчика британский премьер спросил, не притесняют ли русскую девушку английские солдаты. Она ответила без раздумий. В официальной записи осталось сдержанное: «Пусть только попробуют! Наши защитят». Сама же Мария Филипповна позже признавалась, что сказала крепче: «Чёрта с два они нас обидят». Черчилль усмехнулся, махнул рукой и велел ехать дальше. Свой знаменитый снимок Лиманская впервые увидела только в начале 1960-х, листая журнал «Работница». Под фотографией стояла чужая фамилия: Халдей спросил у солдат, как зовут регулировщицу, а на том посту дежурили две Маши. Ошибку позже исправили. Евгений Ананьевич написал ей письмо с извинениями и отправил оригинальные снимки с подписью. Они переписывались много лет. 9 мая 1945 года из проезжавшего грузовика шофёр крикнул: «Война закончилась, сестрёнка! Победа!» — и бросил ей пачку папирос. Мария кричала в ответ, что не курит, но водитель только развёл руками: больше ничего не было. Этот подарок она хранила как самое дорогое. Отмечать Победу девушки решили фотографированием. На всех нашлось одно платье и одна косынка. Наряжались по очереди — так хотелось увидеть себя не в гимнастёрке, а в красивом наряде. После демобилизации Мария Филипповна работала медсестрой, затем библиотекарем. В 1994 году переехала в село Звонарёвка Марксовского района Саратовской области. Среди её наград — медали «За победу над Германией», «За взятие Берлина», «За освобождение