"Лишь любя красоту творения, человек начинает понимать, что такое творение".
"Лишь любя красоту творения, человек начинает понимать, что такое творение". 🌠 Дэвид Бентли Харт Европейская философия долгое время стремилась ответить на вопрос: "Что есть мир?". Она измеряла его, расчленяла, объясняла, подчиняла законам причинности. Новоевропейская наука достигла в этом величайших успехов. Но вместе с тем произошло нечто почти незаметное: мир постепенно перестал быть "чудом". Он стал объектом исследования, совокупностью фактов, системой процессов. Мы научились объяснять мир, но всё меньше умели им восхищаться. Именно против этого незаметного обеднения человеческого опыта восстаёт Дэвид Бентли Харт. Его мысль удивительно проста и одновременно радикальна: "творение невозможно понять, пока оно не будет полюблено". Не потому, что любовь заменяет знание, а потому, что только любовь открывает то измерение бытия, которое никогда не станет доступно холодному анализу. Красота - это не украшение мира. Она - способ его существования. Харт пишет: "Бытие творения - это радость Бога; красота творения - Его слава… Именно радость составляет творение, и потому лишь радость способна увидеть его правильно, понять его грамматику. Только любя красоту творения, только увидев, что творение действительно есть красота, человек начинает понимать, что такое творение". Поразительно само слово - "грамматика". Мир оказывается не механизмом, а языком. Как невозможно понять стихотворение, изучая только химический состав бумаги и чернил, так невозможно понять космос, рассматривая лишь взаимодействие элементарных частиц. Научное описание отвечает на вопрос "как?", но почти никогда - "ради чего?". Эта мысль неожиданно перекликается с философией Мартина Хайдеггера. Хайдеггер утверждал, что сущность современного мышления заключается в превращении мира в объект расчёта. Мир становится тем, что можно представить, измерить, поставить перед собой как предмет. Но именно в этот момент исчезает само переживание бытия. Мы оказываемся окружены вещами, переставая видеть, что они "есть". В поздних работах Хайдеггер вводит понятие "Gelassenheit" - "позволение быть". Человек должен не столько господствовать над сущим, сколько научиться "дать ему явиться". В знаменитой фразе он говорит: "Язык - дом Бытия". Харт идёт ещё дальше. Для него позволить миру быть - значит увидеть, что мир "любим Богом". Красота становится не субъективным впечатлением, а следом Божественной любви. Мир прекрасен не потому, что человек считает его красивым; наоборот, человек способен узнать красоту потому, что мир уже рожден из любви. Николай Бердяев писал, что красота - это не эстетическая категория, а "онтологическая". Она свидетельствует о том, что бытие не исчерпывается необходимостью. В одном из своих эссе он замечает: "Красота есть преодоление объективации". Это чрезвычайно точная формула. Объективация превращает всё в предмет. Красота возвращает вещи их внутреннюю жизнь. Когда человек смотрит на дерево как ботаник, он видит строение тканей. Когда смотрит как художник - форму. Когда смотрит как верующий - перед ним раскрывается уже не дерево, а событие присутствия Бога в мире. Бердяев говорил, что человек призван быть не хозяином мира, а его со-творцом. Любить творение - значит участвовать в продолжающемся творческом акте Бога. И поэзия знает эту тайну гораздо лучше философии. У Иосифа Бродского в рождественских стихах мир неожиданно оказывается прозрачным для вечности. Снег, звезда, холод, дыхание младенца становятся не символами, а местом присутствия Бога. Сколько этого присутствия, например, в этих строчках: "...Но, когда на дверном сквозняке из тумана ночного густого возникает фигура в платке, и Младенца, и Духа Святого ощущаешь в себе без стыда; смотришь в небо и видишь - звезда". В одном из своих размышлений Бродский замечал, что эстетическое чувство часто оказывается первой ступенью нравственного и религиозного опыта. Красота учит человека выходить за пределы собственного эгоизма. Она заставляет остановиться. Не случайно Бродский говорил: