Когда человек пошёл по пути фиксации на собственной гордыне, конечно, он ничего этого н...
Когда человек пошёл по пути фиксации на собственной гордыне, конечно, он ничего этого не находит. Многие культы, религии, направления, практики, техники заявляют, что главная задача – освобождение человека от эго, но на самом деле они фиксируют человека на эго. Как преподобный Иоанн Лествичник говорил, тщеславие – это как как треножник: как ни брось, он всегда встанет одним рогом вверх. Или как в книге К.С. Льюиса «Письма Баламута», старый бес советует, что, если человек борется с тщеславием, научи его тщеславиться тем, что он побеждает тщеславие. Поэтому человек горделивый может гордиться тем, что победил гордость, как ему кажется. Духовные авторы пишут, что от человека горделивого враг отступает со всеми его искушениями. И он парит, как эта чайка Джонатан, считая, что ему доступны все тайны неба и земли. Как один православный монах, который раньше был буддистом, говорил, что враг ждёт, пока человек перегреется. Можно добавить мысль святых отцов – пока не разрушатся механизмы, с помощью которых человек сопротивляется искушению. Когда человек начинает ощущать, что он прямо парит, что недоступен для искушения, нужно понимать, что враг отступил, заманивая его в ловушку ложным бесстрастием. Или, как один миссионер называл это, «бесовской тишиной». Потом враг наваливается на него и рвёт в клочки. Человек, конечно, разбивается, и остаётся чувство тоски, ощущение порванной связи с Богом, с людьми. Когда одного монаха спросил человек, в таком состоянии находившийся: «Что мне делать?», – он ответил: «Тебе надо вернуться в православие». «Как вернуться в православие?» – «Просто. Просто возвращайся, там будет видно». Как бывает, когда человеку при анорексии какая-то свежая пища в рот попадает и включается пищевой рефлекс. Поэтому здесь, конечно, есть нужда в мудром человеке. Сменить угол зрения, пообщаться с кем-то, кто достиг внутреннего мира, достиг любви христианской, сам в себе преодолел гордость, чтобы он уже мог что-то объяснить. А то, что человек после Чина присоединения или после Чина отречения остался в болезненном состоянии, это понятно. Бывает, что враг мстит ему. Бывало, что раньше находящийся в гордости человек пребывал в состоянии эйфории, которая, нередко связана с прелестью. Бывает, после Исповеди или Чина отречения связь с этим действием врага рода человеческого на душу пресекается. То, что человек полагал как своё какое-то возвышенное состояние, как ему со временем становится ясно, было неким иллюзорным плодом. Он возникает под действием иногда даже и инфернальных сил. Монах Иоанн (Адливанкин) объяснял (и это объяснение приводится в книге, которую мы сейчас готовим к изданию, «Выход из оккультизма»), что люди, вышедшие из эзотерики, войдя в православие, ощущают себя какими-то обрубками. И он объясняет – нет, не обрубки, просто раньше ты был в состоянии этой болезненной эйфории, и тебе казалось, если сказать по-современному, что в тебе идёт какая-то «духовная движуха». На самом деле это было мечтание. Сейчас ты спустился на землю в хорошем смысле слова, и сейчас ты заново учишься жить.