Если также читать воспоминания христиан, прошедших гонения, то удивляешься: видно, что ...
Если также читать воспоминания христиан, прошедших гонения, то удивляешься: видно, что жизнь была тяжёлая, но такое ощущение, что эта тяжесть не охватывала их со всех сторон. Внутри у них был какой-то свет, который не давал этой тьме глубоко проникнуть. Они понимали, что они в тюрьме, что тяжело, но всё равно на первом месте как-то стояла любовь. Но любовь эту, конечно, надо взращивать. Иногда нам, действительно, сил не хватает, поэтому есть очень хорошее средство – поездки, паломничества. Многие этого не понимают, говорят: сиди на приходе, тебе здесь и Рим, и Иерусалим. Я не спорю. Раньше, в дореволюционное время, когда у нас были благоустроенные приходы, можно было сказать, что здесь тебе и Рим, и Иерусалим, потому что человек был в общине. Но сейчас категорически нужно иногда человеку получать какие-то свежие впечатления, которые поддержали бы христианскую доминанту. Когда она закрепится, может, мы обойдёмся без этих поездок. Но пока мы ещё не закрепились, очень важно общение с единомышленниками на всех уровнях, поездки… Если даже просто почитать, как люди выживали в лагерях, – они что-то совместно обсуждали. Потому что если ты один на один с этой проблемой… Понятно, если ты аскет, если ты святой Макарий Великий, ты справишься. Но если ты обычный человек, ты просто рехнёшься. И поэтому, когда мы друг другу как-то открываемся, эти искривлённые мысли начинают выравниваться, потому что у одного есть опыт, как, например, на работе работать, но при этом не уходить в ропот и агрессию. У кого-то есть опыт, как можно непослушных детей воспитывать, но при этом не озлобляться. И вот этот опыт, соединяемый вместе через взаимную любовь – как у монахини Никоны (Осипенко) книга есть, называется «Союзом любви во Христе соединённые», – помогает нам, обогатившись опытом друг друга, действительно прийти к тому, что помогало этим узникам. Я узников вспоминаю потому, что у нас есть очень большая выборка: сотни людей прошли через мясорубку, даже тысячи, и выкристаллизовалось то, что людей губит, и то, что людям помогает. И мы можем на сто процентов сказать, что то, что помогает людям, даже если они не были православными христианами, – это примерно то, о чём учит православное понимание христианства. Мы говорили в прошлый раз (на проповеди), что заповеди парадоксальны, они кажутся как бы нелогичными: зачем помогать другому, зачем любить?.. Но смысл в том, что если ты не будешь любить, то угаснешь. Даже он сволочь – ты не должен стать сволочью. И если смотреть воспоминания людей, прошедших экстремальные гонения, даже если они не были православными христианами, они всё равно интуитивно, чтобы выжить, пытались делать то, о чём говорится в Евангелии. Нужно пробовать оставить себе хотя бы несколько минут в течение дня, чтобы подумать о том, как прошёл день. Лагерь категорически вам этого не позволит: в лагере человек должен быть всегда на виду. Но сейчас лагерь удобно можно устроить с помощью сетевых технологий. Сейчас, наверное, постоянный надзор выполняет функция музыки. Потому что музыка, которую мы слышим, не даёт человеку додумать до конца ни одну свою мысль. У нас поэтому не остаётся своих мыслей, кроме тех, которые внушила нам окружающая среда. И мы потихоньку тупеем, тупеем и тупеем. Нужны нам какие-то периоды, когда мы должны подумать: как прошёл день? Стал я хуже или лучше? Вот ко мне вчера подошли – и как я среагировал? Как рефлекторное животное? Либо я должен был как-то иначе среагировать? И тогда результатом – не сразу – появится какая-то радость жизни. Эти сотни искривлённых мыслей начнут выравниваться, и человек начнёт испытывать благоговение перед жизнью, любовь к людям. И ему станет интересно и радостно жить. И это воспринимается как какое-то оживление, воскресение, которое, начавшись здесь, в этом мире, дай Бог, продолжится и в будущем. Чего я всем вам желаю.