Германия и Япония: «иногда они возвращаются»… — 18 мая 2026 г. в 09:03:33.332
Германия и Япония: «иногда они возвращаются»… Не хотел писать об этом на 9 мая, но совсем не написать об этом было бы, наверное, неправильно. Поэтому пишу сейчас, спустя некоторое время. Недавно мы снова отмечали годовщину Победы над фашизмом. В такие дни принято говорить о памяти, о цене войны, о том, что мир «усвоил урок». Но чем дальше мы отходим от 1945 года, тем яснее становится, что никто никакие уроки и не думал усваивать. Праздник превратили в ритуал: венки, речи, музейные экспозиции и правильные слова. А та механика, которая однажды уже привела мир к катастрофе, сегодня снова возвращается в строй. Давайте посмотрим на Германию и Японию. Обе эти страны после Второй мировой войны были надолго выведены из большой военной игры. Германия — через разделение и оккупацию, денацификацию и культуру исторической вины. Япония — также через оккупацию, «мирную» конституцию, отказ от войны как инструмента политики и многолетний образ страны, занятой исключительно экономикой, технологиями и внутренним порядком. Обе страны десятилетиями демонстрировали пацифизм. Обе говорили о том, что война — это страшный опыт, который не должен повториться. Обе строили послевоенную идентичность вокруг сдержанности. Но это внешняя оболочка. А под оболочкой осталась структура. С точки зрения интегрального типа и Германия, и Япония относятся к типу Максим. Это означает не просто любовь к порядку в бытовом смысле. Это означает глубинную потребность в систематизации, иерархии, дисциплине, едином понимании, что такое хорошо и что такое плохо, то есть в единой рамке, правильной инструкции и правильной идеологии. Максим — это тип, которому важно, чтобы мир был собран в жёсткую правильную конструкцию: каждый должен знать своё место; личное должно было подчинено общему; хаос должен быть подавлен; слабость нужно не прятать, а устранять. Так проявляют себя сильные (аутентичные) функции верхнего блока типа Максим структурная логика и волевая сенсорика. В мирное время это даёт мощную и чёткую технологическую культуру: бесперебойно работающие заводы, точные расписания, сильную бюрократию и промышленную дисциплину. Именно поэтому полностью растоптанные и потерявшие, казалось, всё после Второй Мировой войны страны очень быстро окрепли и превратились в экономических гигантов. Но это не означает, что они «переродились» или «исправились» с точки зрения их глубинного внутреннего устройства. На самом деле они просто какое-то время были встроены в другую парадигму. Те же самые собранность, системность и несгибаемость, которые раньше работали на войну, были перенаправлены на экономику. Но как только спустя время они снова прикоснулись к военной парадигме, старая энергия мгновенно вернулась туда, откуда её когда-то принудительно вытащили. То же самое мы наблюдаем и сейчас. Германия уже не просто рассуждает о необходимости обороны. Она открыто ставит задачу построить самую сильную конвенциональную армию в Европе. Для этого меняются финансовые правила, снимаются законодательные ограничения, запускаются гигантские программы военных закупок, расширяется резерв, пересматривается логика военного планирования. Германия снова начинает видеть себя военным центром Европы. Япония делает то же самое в Азии. Она постепенно стряхивает с себя послевоенный пацифистский антураж, расширяет трактовку самообороны, включая в него контрудары, наращивает военный бюджет, перестраивает стратегию безопасности и всё громче обсуждает конституционные ограничения, которые раньше считались почти священными. Это уже не прежняя Япония с «силами самообороны» вместо полноценной армии. Это Япония, которая видит для себя возможность действовать в мире значительно более проактивно. Продолжение ниже.