Глава 6. Завещание. Цена выбора — 5 сентября 2026 г. в 17:00:01.317
Глава 6. Завещание. Цена выбора — Эй, просыпайся, пьянь. Лёля окатила Макара холодной водой из ведра. Специально ходила в колодец к бабе Клаве, и та милостиво разрешила совершить такую маленькую месть для живодёра, который вздумал её любимого откормленного хряка на шашлык пустить. — Ошалела совсем! - взвизгнул что тот вчерашний хряк раскудрявившийся блондин. Макар свалился с гамака в сырую траву и встал на четвереньки, раскачиваясь из стороны в сторону под бравую песню известного певца, который был популярен на заре детства оного: «Есаул, есаул, что ж ты бросил коня, пристрелить не поднялась рука. Есаул, есаул, ты оставил страну, и твой конь под седлом чужака». Лёля убийственным взглядом смотрела сверху вниз на недостойного. — Я не ошалела. Это ты вчера под жабры накидался и опозорился на всю Каменку. Спасибо Муслиму. Выловил тебя, дурачка́, и на усадьбу притащил, как мешок с отходами. Фу. Вспоминать противно. А ещё строил из себя важного господина. Собирайся, и поехали. — Куда? И кто такой Муслим? И вообще, кто тебе дал право в таком тоне со мной разговаривать? Я, между прочим, в своём городе известная персона и не позволю, чтобы ко мне применяли всякие ругательные эпитеты. Макар сел, вытянув ноги, и, невозмутимо пригладив грязной рукой свои белокурые курчавые локоны да вскинув на Лёлю небесно-голубые глаза, деловито расстегнул ворот белоснежной когда-то рубашки. — Ахахах — не выдержала Лёля. Её разобрал истеричный смех над потугами Макара сохранить благородное выражение лица. — Что смешного? Лучше попить принеси. Самогон деда Афанасия ... Эм ... оказался для меня слишком крепким. Его можно попробовать только раз в жизни. Что я и сделал. — А кофе тебе не сварить? Сырнички, может, пожарить? За сметанкой сбегать? — ёрничала Лёля, возвышаясь над белокурым Есениным в образе и уперев крепко сжатые кулаки в свои худые бока. — О, было бы прекрасно! Сделаешь? А я пока контрастный душ приму, переоденусь. А то как-то не комильфо совсем выгляжу ... Смачный подзатыльник, прилетевший от Лёли, вызвал звёздочки в глазах и окончательно привёл Макара в чувство. — Да ты фитюлька! Точно ошалела, баба! Обозлённый и униженный Макар, вскочив на ноги, собрался как следует тряхануть Лёлю. — Только попробуй — предупредительно выставила перед собой руку Лёля — и дома моего почтеннейшего дедули тебе не видать как собственных ушей! Макар с трудом подавил гневный запал. Он похлопал себя по карманам, собираясь прикурить. Его пачки с фирменными дорогими сигаретами не оказалось. Зато он выудил на свет помятую пачку из-под «Примы» внутри которой были цигарки деда Афанасия. Смутно вспомнив, как хитрый дед после пары стопок чистейшего, как слеза младенца, самогона нахваливал свой табак, Макар стал искать зажигалку трясущимися руками. — А ты что? От наследства думаешь отказаться? — полюбопытствовал вконец протрезвевший Макар. Ни спичек, ни зажигалки. Что за жизнь? Лёля, сложив руки на груди, снисходительно наблюдала за хаотичными движениями вчерашнего пропойцы. — Зачем отказываться, когда можно выгодно продать? — вопросом на вопрос ответила она. Макар бросил на неё прищуренный взгляд. — Было бы что продавать — бросил он. Коробок спичек наконец-то нашёлся. Макар уже представил себе, как сейчас с наслаждением сделает первую затяжку. — Раз мне нечего продавать, по твоему мнению, зачем же ты сюда примчался? Твоего имени в завещании не упоминалось. Я — единственная наследница. А ты непонятно кто. Макар вскинулся. — Я, может, тоже внук и имею такие же права ... — Так может или тоже? — стала наступать Лёля, неожиданно испытав чувство собственничества над домом деда и участком. Задарма отказываться от наследства она не собиралась. В планах Макара не было посвящать эту учителку из Москвы в свою автобиографию. Много чести ей. Чиркнув спичкой, Макар склонил голову, собираясь прикурить. — Сколько хочешь? — деловито спросил он.