Глава 2 — 22 сентября 2026 г. в 13:00:05.848
Глава 2 Начало Дело Миши как-то быстро передали в суд. Статью о непредумышленном убийстве совершённом в состоянии аффекта, быстро переквалифицировали в умышленное. Суд после всех разбирательств и допроса свидетелей назначил парню наказание в виде лишения свободы сроком на шесть лет и шесть месяцев. Катя отрешённым взглядом смотрела на судью, зачитывающего приговор. Как так? Почему? Миша ведь не хотел убивать отчима? Случайно получилось! Неужели это не страшный сон, а явь? Злая и беспощадная ... — Подсудимый, вам ясен приговор? — прозвучал беспристрастный голос судьи. — Да — Миша сидел с опущенной головой, не смея посмотреть на сестру и на присутствовавших в зале суда соседей, знакомых. — Вы можете обжаловать решение суда в течении 10 дней с момента оглашения приговора. Судебное заседание окончено. Мишу вывели. В дверях он всё-таки обернулся и бросил на Катю опустошённый взгляд. В нём сквозили отчаяние и безнадёга. Сердце девушки неистово забилось в груди. Словно она только сейчас осознала, что не скоро увидит своего брата. И вообще, увидит ли... — Мишка! — девушка сорвалась с места и бросилась к нему. Слёзы текли по её бледному и измождённому лицу — Мишка! Брат! Мы с мамой любим тебя и будем ждать, помни об этом! Парня увели, не дав сказать сестре ещё хоть слово. Катя долго смотрела ему вслед, пока не обернулась и не встретилась взглядом с Морозовой Еленой Дмитриевной. В глазах женщины были презрение и холод. Она медленно подошла к девушке и цепко схватив её за локоть, отвела в сторону. — Давай договоримся здесь и сейчас. Ты должна оставить моего сына в покое. Максим достоин лучшей партии, чем ты. Я не допущу уголовщины в нашей семье. Твой брат — убийца. Он выйдет законченным зеком и уже никогда не станет нормальным. Ты это понимаешь? — голос Елены Дмитриевны звучал ровно и высокомерно. — Что ... Что вы от меня хотите? — робко спросила Катя, чувствуя, как комок подступает к горлу и становится трудно дышать. — Я уже сказала. Оставь моего сына. Напиши ему письмо сама. Что нашла другого и полюбила. Этого будет достаточно. — Врать? А если я так не сделаю? Я люблю Максима и когда он придёт из армии, то увидит, что никого у меня нет и что всё это было враньём! — Катя выдернула свою руку. — Засунь свою любовь куда подальше. Ты нищебродка, а теперь ещё и сестра уголовника — процедила женщина сквозь зубы, сощурив глаза — за год многое может измениться. Не сделаешь, как я приказала ... Пожалеешь. Я сделаю так, что мамашей вам в нашей деревне не жить. Елена Дмитриевна резко развернулась и направилась на выход из здания суда. В оцепенении Катя смотрела в окно. На улице стоял холодный сентябрь и накрапывал мелкий промозглый дождь. Девушка не спеша застегнула пуговицы своего простенького плаща. Она собиралась навестить маму в больнице. Как ей о Мише рассказать? У неё же больное сердце. Адвокат, которого им предоставили, сделал всё что мог. — А к вашей маме нельзя! — старшая медсестра преградила Кате дорогу. — Почему? Что случилось? — девушку охватил внезапный озноб. — Ей утром резко стало хуже ... — начала медсестра, но увидев спешащего к ним по коридору врача, замолчала. По его мрачному лицу и так всё было понятно. — Крепитесь, дорогая — Леонид Петрович похлопал девушку по плечу — сердце вашей мамы было очень слабым. Мы провели ей поддерживающую терапию, но это ей уже не помогло. Если бы в своё время, она вовремя прооперировалась ... Голос врача доносился до Кати, как сквозь вату. В голове нарастал гул, а в глазах резко потемнело. Она стала оседать на пол. — Анечка! Аня! Девушке плохо! — громко позвал медсестру Леонид Петрович, успев подхватить Катю. *** С похоронами Большаковой Евгении Алексеевны помогли неравнодушные соседи и поселковый совет. Родители Оли, подруги Кати, поддерживали девушку, как могли. — Ты крепись, деточка. Теперь совсем одна ты осталась — причитала Надежда Николаевна Жданова. Она дружбе своей дочери Оли с Катей Большаковой, никогда не препятствовала.