Глава 21 — 1 октября 2026 г. в 17:00:03.387
Глава 21 Начало Предыдущая глава Макару снился такой приятный сон, что просыпаться ему совсем не хотелось. Крик чаек, плеск морских волн, ласкающий слух, и смесь аромата кокоса вперемешку с ананасом. Так жарко ему было, так хорошо. Томная нега разлилась по всему телу, и, зажмурив от удовольствия глаза, Макар, раскинув руки в стороны и вытянув ноги, с хрустом потянулся, ощущая спиной влажный морской песок. Вот оно, счастье! Только не песок то был. И не всплеск морских волн. Хрясь! Ещё хрясь! Ошалев от неожиданного удара по уху, Макар распахнул ясноокие очи и вскочил, аки резвый спортсмен, пробежав короткую дистанцию. Одышка, мать её, тут же взяла своё. Ещё бы. Он такой кросс только в десятом классе дал. С урока физики. — Ах ты ж шельмец! Ах ты ж паскуда такой! Всю землянику мне утоптал и боками своими помял — сокрушалась Галина Ромашкина. Макар непонимающим и мало что соображающим взглядом уставился на разъярённую бабу. — А море где? Чайки? - жалобно спросил он, пятясь назад потихоньку — кокос там, ананас ... Песок. Галина, покрепче сжав в руке мокрое полотенце, раздувая от злости ноздри и сузив глаза, как у китайской богини Хуайи Чжи, решительно двинулась в сторону упитанного лосося с белокурой гривой, в которой запутались ягоды её сортовой земляники. — Сейчас будет тебе и море с чайками. И ананас с кокосом. И песок. Всё будет. — Да что я сделал-то такого! — чайкой вскричал Макар и, развернувшись, приготовился дать дёру, не понимая между делом, как он оказался на участке Ромашкиных? Он вчера с Козлодоевым чинно и весьма интеллигентно распивал «Карельский бальзам» и вкушал сочный ароматный шашлык. — Беги, Макарка. Ой, беги! — лениво крикнул ему вслед Витя Ромашкин, сжав в зубах самокрутку деда Афанасия. *** — Где мой сы́ночка? Моё любимое, единственное чадо, где я тебя спрашиваю, нелюдь? — громовым голосом сотрясала воздух Ярослава Львовна, схватив за грудки Александра Сергеевича. А ведь до этого он так мирно и сладко посапывал, уткнувшись физией в овощной салат, который они с Макаром по темноте вчера быстро сообразили, слазив в чей-то огород. — Н-не могу знать — заикаясь и мучаясь от невыносимого сушняка, просипел Козлодоев. Его огнеупорное амбре вынудило Ярославу Львовну ослабить хватку, а потом и вовсе отпустить страдальца. — Ярославочка, ты не гневайся так уж сильно ... — пролепетал напуганный Жан Борисович. Как человек творческий и тонко чувствующий малейшие вибрации внешнего мира, он терялся под натиском столь явной агрессии. — А ты вообще заткнись — рыкнула Ярослава и, сжав кулак, повернулась было к Хмырёву. Но увидела лишь его сверкающие пятки. Зато на роскошную просторную террасу, обласканные лучами утреннего солнца, выпорхнули два воркующих голубка. — Красиво алеет — присвистнул очухавшийся Козлодоев, и, уже не замечая крупногабаритную Ярославу Львовну, он прямиком направился к двум голубкам, вспомнив, за что именно они вчера с Макаром провозглашали тосты. — Руки, руки убрал — Лёля отпихнула в сторону бывшего мужа и прикрыла собой сконфуженного Муслима, который под двумя своими выразительными глазами имел два внушительных синяка после вчерашней потасовки. — Я только спросить ... — выдохнул Козлодоев. — Знаю я твоё «спросить». Губозакаточную машинку могу предложить. И вообще. Почему ты ещё не в автобусе? Тебя, может, проводить ещё со всеми почестями? Александр Сергеевич смиренно ковырял носком ботинка землю. С последнего места работы его турнули. Жить негде и не на что. Ведь много случаев, когда после развода бывшие сходятся. Вот Козлодоев и решил попытать удачу. Только убедился, что она к нему по-прежнему пятой точкой повёрнута. Эта самая удача. Капризная, как баба. — Лёль, не начинай — протяжно вздохнул он и неожиданно брякнул — болен я, знаешь ли ... Лёля чуть слюной не поперхнулась. Её разбирал истеричный хохот. Об актёрских талантах бывшего мужа она ещё не успела забыть.