— Думаю, у него что-то есть для меня, и он хочет мне это отдать. Но только это что-то н...
— Думаю, у него что-то есть для меня, и он хочет мне это отдать. Но только это что-то не вернёт здоровье моей жене — вздохнул Сергей — спасибо тебе, Глеб. Однако я не хотел бы ворошить прошлое. Я только недавно всё вспомнил, и радости мне это не принесло. — Подумай. Алик очень просил о встрече с тобой. Старик болен и хочет сделать последнее благородное дело. Зачем отказываться? Здоровье твоей жене не вернёшь, но можно попытаться продлить жизнь — Глеб собрался пойти. Он замёрз, устал и был голоден, как волк. — Оставь свой номер телефона, я свяжусь с тобой. Мне действительно нужно подумать — попросил Сергей, бросая окурок в урну. Он собирался навестить Дашу и побыть с ней немного. Ведь кто знает, сколько ей отведено. Глеб достал свою визитку и сунул Сергею в руки. — Только долго не думай. Я завтра планирую в Москву вернуться. Рабочих вопросов много накопилось за два дня, что я отсутствовал — произнёс Глеб и легко взбежал по ступенькам. Он был раздражён оттого, что телефон той, с кем он больше всего хотел поговорить, недоступен. «Зараза... Какой была своевольной, такой и осталась» — подумал он. А потом успокоился, ведь она просила поговорить с женой о разводе. А разводиться с Катей ему было пока не резон. *** Максим вернулся с работы в пустую квартиру. Он знал, что Аня собиралась в Дмитров к своему парню, поддержать его. А вот где его жена Софья? Не работающая и ничем не обременённая? Даже холодильник был пуст. Максим отвинтил крышку с бутылки коньяка, купленной по дороге домой. Мать права, Соня слишком загнала его под свой каблук и давит. Сейчас уже давно не то время, когда был жив её дед-генерал и папа был всесилен. — Да развестись и точка — в сердцах произнёс Максим, сделав врушительный глоток прямо из бутылки. Жить без любви, как побитая и униженная собачонка, было невыносимо. А ведь он был уверен тогда, когда вернулся к Софье, что она будет как шёлковая и не посмеет на него даже рта раскрыть. Как же... Его быстро на место поставил дед Софьи, убедив, что он никто на самом деле и зовут его никак. — Бросишь мою внучку, все связи подниму, но тебя паршивца вытурю. Не только из института, но и из Москвы, и поедешь ты в свой Мухосранск обратно, коровам хвосты крутить — предупредил тогда его генерал Фомичёв Александр Валерьянович. И Максим, понуро опустив голову, смирился со своим рабским положением. Но в душе лелеял надежду когда-нибудь отомстить за все свои унижения. Коньяк разогнал кровь по жилам, и, прислонившись, Максим, подошёл к зеркалу. Да вроде ещё не очень старый он и внешне довольно симпатичный. Приподнятая бровь делала выражение лица не насмешливым, а каким-то жалким, и Максим разозлился, пнув сапоги жены. — Сдурел совсем? Они кучу бабок стоят! — возмутилась Софья, распахнув входную дверь и узрев не слишком лицеприятную картину. Она ездила на встречу с покупателями и потирала довольно руки. Дача скоро будет продана, а денежки в кармане. — Твоих что ли? — усмехнулся Максим — всё, что на тебе надето и обуто — всё куплено на мои кровные. — Ой ли? Прям-таки всё? — Соня разулась и, сбросив с плеч песцовую шубку, прошла на кухню. В Париже у неё был обеспеченный французик, которому очень нравилась её естественная некрасивость, это заводило его. — Поесть хоть приготовила или продукты купила — бросил ей вслед Максим, чувствуя уже себя не так уверенно, как до прихода жены. «Тряпка» — мысленно ругал он себя, сделав ещё глоток. — Я тебе не служанка и борщи с котлетами тебе стряпать не собираюсь — Соня с презрением глянула на бутылку в руках мужа — не хлебом единым, да? Ты вон уже сыт и пьян. — Я развестись хочу — собрался с мыслями Максим. — Протрезвей сначала, дурачок. Куда ты без меня и Ани? У тебя же ничего нет. Ничего! — громкий смех Софьи ещё долго раздавался в голове у Максима. Опустившись на пол в прихожей, он обхватил голову руками, мучительно думая, куда катится его жизнь. *** Марта не смогла дозвониться Глебу, у него было всё время занято.