XII. Главный критерий терапии – результат, а не красивая теория
XII. Главный критерий терапии – результат, а не красивая теория Двенадцатый пункт – о прагматизме и честности. Стратегические психотерапии, рождённые из прагматистской традиции, оценивают себя не по красоте теории или глубине анализа. Их критерий валидации – способность вмешиваться, измеряемая в терминах эффективности и результативности в решении проблем. Такой подход должен был бы породить переход от позиции верующего, основанной на вере, к позиции умудрённого опытом исследователя. Но есть проблема: эмпирических данных недостаточно. Для реальной эмпирической валидации необходим значительный объём исследований. Однако в стратегической сфере его никогда не было произведено. Есть несколько статей, но их недостаточно для прочной доказательной базы. Это серьёзный недостаток. Несмотря на то что стратегические терапии помогли десяткам тысяч людей по всему миру за необычайно короткие сроки, сегодня они опираются скорее на клинические отчёты отдельных терапевтов, чем на строгие эмпирические исследования. И это следует исправить. Притча о 17 верблюдах – суть стратегической феноменологии В завершение – знаменитая притча, которую любил цитировать Вацлавик. Отец распорядился, чтобы его наследство было разделено так: половина — старшему сыну, треть — второму и одна девятая — младшему. Наследство состоит из 17 верблюдов, и сколько бы сыновья после его смерти ни бились над этой задачей, они не могут найти никакого решения, кроме как расчленить некоторых животных. В какой-то момент, неизвестно откуда, появляется мулла, странствующий проповедник, и они просят у него совета. Тот говорит: «Вот, я даю вам моего верблюда в дополнение к вашим; теперь их 18. Ты, старший, получаешь половину, то есть 9. Ты, второй, получаешь треть, то есть 6. Тебе, младший, полагается одна девятая, значит, 2 верблюда. Всего получается 17 верблюдов, и один остается, то есть мой». С этими словами он садится верхом и уезжает Смысл: стратегическая терапия создаёт вымышленную реальность, артефакт, который порождает фактическую реальность и конкретные эффекты. Мулла добавил то, чего не хватало, чтобы решить задачу, – и решение нашлось, не нарушив условий. Так и терапевт: он вносит нечто внешнее, парадоксальное, что позволяет системе разрешить собственную неразрешимость. И это работает – независимо от того, можем ли мы это измерить так же строго, как хотелось бы. В этом- особая красота и изящность стратегической терапии.