прославилась ролью Корделии в «Короле Лире», и развестись. Второй женой стала ленинград...
прославилась ролью Корделии в «Короле Лире», и развестись. Второй женой стала ленинградка Наталья, она переехала к нему с дочерью. А потом он попал в историю с валютой. В 29 лет его арестовали. Он должен был ехать в Швецию, поездка отменилась, и купленную валюту он продал. Заработал двести рублей, свой месячный оклад. Подумал: «Ишь ты». Купил еще, продал. Увлекся. Дело шло рядом с большим чиновником Внешторгбанка, который брал поборы с обменных пунктов. Этим занималось КГБ. Владимир заработал около тысячи рублей. В 1973 году его арестовали. Он пытался разыграть сумасшедшего, но врачей не обманул. Получил пять лет. В 1977 году вышел досрочно. Срок он отбывал в колонии в Кирово-Чепецке. Как только он туда попал, жена выписала его из квартиры. Владимир об этом не знал. Мать приезжала, а Наталья не показывалась. Через несколько месяцев Зинаида Ивановна не выдержала и написала сыну: «Володенька, родной, у меня нет сил больше врать тебе. Уже полгода, как твоего духа в твоей квартире нет. Она выгнала меня, распродала все твои вещи, все наши книги. Умоляю тебя, забудь о ней. Может быть, это счастье, что так случилось». Квартира была на Садовом кольце, трехкомнатная, хорошо обставленная. Он не стал мстить. Попросил только книги вернуть. Наталья напустила на него участкового. Он говорил, что в тюрьме ему помогали огрызок карандаша и обрывки газет: он рифмовал мысли. И еще он не кричал потом, что сидел ни за что. «По тем временам меня осудили справедливо. Многие говорили, что не знают, за что сидят, а я твердо знал. Написано черным по белому: раз купил и продал — поезжай. Знал? Знал. Опасался? Опасался. Покупал? Покупал. Поймали? Поймали. Так сиди себе». В этих словах больше честности, чем горечи. Я думаю, именно эта честность потом помогла ему не спиться, не сломаться, не исчезнуть. Друзья не подвели. Когда он вернулся, Марк Захаров позвал его в «Ленком». Тогда из театра ушел Арчил Гомиашвили, освободились роли. Захарову он оказался нужен, а Захаров — ему. Разговор был ночью, а на следующий день Владимир уже вышел на работу. Он играл Рыбника в «Тиле», в «Братьях Лаутензак». Вокруг были Абдулов, Збруев, Янковский. Он снимался у Захарова в «Обыкновенном чуде» и «Мюнхгаузене». Должен был играть в «Доме, который построил Свифт», но вылетел из театра. Драка. Дал кому-то в глаз. Зона сказала на его характере: он стал диковатым, агрессивным. На следствии его пропускали через институт Сербского. Врачи написали: «обостренная жажда справедливости». Так оно и было. После «Ленкома» его не хотели брать никуда. Он изредка снимался. Еще два раза женился и развелся. В 44 года от безысходности пришел в Еврейский театр. Там было неинтересно, но от судьбы не уйдешь. Там он встретил Наташу. Она шестнадцать лет прожила с мужем, у нее была девятилетняя дочь. У мужа появилась другая. Наташа скоро переехала к Владимиру, и они стали жить на маминой кухне. Там стоял маленький диванчик, на котором была задумана их дочь Полина. Через год после свадьбы, в 1988-м, Наташа родила. Владимир ушел к Марку Розовскому в театр у Никитских ворот. Наталья оставила профессию и занялась мужем и ребенком. Он сам признавался, что в 45–46 лет еще вертел носом и смотрел по сторонам. Увлекался женщинами. Однажды влюбился. Дома были ребенок, жена, которую он любил, но у жены руки в мыле: здесь бигудюшка, там халатик. «Возьми борщ в холодильнике». «Я Полю укладываю». А с другой стороны — молодая привлекательная женщина, которая ждет. Белоснежная скатерть, приборы. На капустном листе кусочек рыбы. И туда хочется, и туда. Он был уверен, что жена не знает о романе. Но однажды, когда он был у любовницы, раздался звонок. Что было дальше — он не рассказывал. Может, и не нужно. В жизни каждого есть двери, которые лучше не открывать. В девяностые он подрабатывал частным извозом на стареньких «Жигулях» по ночам. Думал об эмиграции. В 1995 году они с женой уже выставили квартиру на продажу и хотели уехать к двоюродному брату в