Большевики заняли дом благородных девиц, но не смогли сломить их дух
Большевики заняли дом благородных девиц, но не смогли сломить их дух В 1917 году Смольный стал штабом революции и последним приютом для сирот; я не был там, но убеждён, что это столкновение нежности и грубой силы. Институт, созданный Екатериной Второй, вырывал девочек из невежественной среды, чтобы воспитать образованных матерей и хранительниц дома. К началу двадцатого века здесь учились аристократки, дочери обедневших дворян, офицеров и сироты. Подъем в шесть, холодная вода, молитвы, французский, история, география, рукоделие, танцы. Спальни не отапливались, завтрак был скудным, кровати жесткими. Хрупкие институтки имели железный стержень и терпели лишения без слез. Летом 1917 многие уехали, но сироты остались с педагогами и княгиней Верой Голицыной. Большевики заняли пустые классы и правое крыло. В коридорах зазвучали сапоги, оружие, голоса солдат, матросов, рабочих. Наверху шла тихая жизнь, внизу заседал Военно-революционный комитет, спали на полу, писали воззвания, печатали листовки, готовили захват власти. Перед 25 октября Ленин и Троцкий выматывались; жена Троцкого едва узнала мужа. Девочки опускали глаза, революционеры не замечали их, педагоги делали вид, что всё обычно. Комендант Павел Мальцов возмутился: рядом с Совнаркомом классово чуждый элемент, особенно княгиня Голицына из придворных списков. Приказали выселить воспитанниц и изъять имущество. Вместо роскоши комиссары нашли кровати, тонкие одеяла, столы; мебель оставили себе. Голицына писала жалобы и прошения, боясь, что детей выгонят без вещей и еды. Позже часть девочек вывезли в Новочеркасск. Младших перевели в Ксениинский институт в бывшем Николаевском дворце; начальник сначала отказался из-за переполненности, но после угрозы «воспитательной беседы» нашел место. Через год институт закрыли, здание отдали Дворцу труда профсоюзов. Одни выпускницы рассеялись по стране, другие с Голицыной уехали в Сербию. В Белой Церкви благодаря эмигрантам и вдове генерала Духонина возродили Мариинский и Смольный институты; они жили почти до тридцатых. Меня поражает парадокс: революция хотела стереть «нежных барышень», но Смольный дал им силу выстоять, сохранить достоинство, вырастить детей и пронести культуру. Подписывайтесь чтобы не потерять Истории из жизни