Любовь, которую не отменили ни измена, ни болезнь: судьба великого князя Константина Ни...
Любовь, которую не отменили ни измена, ни болезнь: судьба великого князя Константина Николаевича и двух его семей «Это мой крест, и я понесу его до конца», — сказала Александра Иосифовна, когда в её дом привезли мужа. Когда-то он был полон сил, а теперь левая сторона его тела не двигалась. Он не мог говорить и только беззвучно плакал. Великий князь Константин Николаевич вернулся туда, откуда давно ушёл, — к законной жене, которую оставил ради другой жизни. Александра приняла его. Внешне — спокойно и без упрёков. Но за этой выдержкой, должно быть, стояли годы унижения и горечи: она знала, что муж хотел видеть Анну Кузнецову и их дочерей, но не могла заставить себя открыть им дорогу. В той последней сцене сошлись две правды — сострадание к беспомощному человеку и боль женщины, когда-то оставленной им. Чтобы понять, как они дошли до этого, нужно вернуться к началу. В 1855 году умер Николай I, и императором стал его старший сын Александр. В семье его сыновей верность браку была редкостью. Александр II увлёкся Анной Долгоруковой, принадлежавшей к княжескому роду; Константин и Николай связывали свою жизнь с балеринами. В кругу братьев даже шутили о «жене законной и жене казённой» — так называли женщин, с которыми они жили вне брака. За лёгкой шуткой скрывалось устройство, в котором мужская свобода считалась почти естественной, а жене оставалось переносить последствия. Когда-то Константин смотрел на Александру Иосифовну так, словно никакой другой жизни для него не существовало. В 1848 году он женился на принцессе Фредерике Генриетте Паулине Марианне Елизавете Саксен-Альтенбургской. Она была младше его на три года. После перехода в православие принцесса получила имя Александра Иосифовна. Родные звали её Санни, а муж нежно называл «моим солнышком». Этот брак начался с настоящего увлечения. Увидев невесту, Константин написал отцу, который подыскал ему жену, что хотел бы сам обнять его и поблагодарить за счастье, которого прежде не знал. В дневнике молодой князь удивлялся собственной перемене: ещё несколько часов назад он едва знал Александру, а теперь думал только о ней. «Я влюблён по уши», — признавался он. По воспоминаниям людей, знавших Александру, в ней было много живости и обаяния. Фрейлина Мария Фредерикс вспоминала, как после знакомства они вместе побежали кататься на деревянной горе, устроенной в одной из зал Александровского дворца. Александра была весёлой, подвижной, непосредственной; дружба, начавшаяся в этой детской забаве, сохранилась надолго. Но впечатления о великой княгине были разными. Анна Тютчева, дочь поэта и фрейлина, находила Александру необыкновенно красивой и отмечала, что та любила наряды, напоминавшие костюмы Марии Стюарт. Вместе с тем Тютчева считала её малообразованной и не слишком умной. Ей мешали гортанный, хрипловатый голос и слабое знание французского. И всё же в манерах Александры были молодая лёгкость и добродушная непринуждённость, которые заставляли окружающих многое ей прощать. Муж был в неё влюблён, а близкие относились к ней как к избалованному ребёнку, которому позволено шалить. Так складывалась их семейная жизнь — с музыкой, детьми, дворцами и шумными вечерами. В 1850 году родился первенец Николай; затем появились Ольга (1851), Вера (1854), Константин (1858), Дмитрий (1860) и Вячеслав (1862). Казалось, большая семья и общие привычки удержат супругов рядом. Александра музицировала, сочиняла музыку, устраивала вечера в Стрельне. Ей приписывали роман с Иоганном Штраусом: он посвятил ей вальс «Александра» и кадриль «Терраса Стрельны». Константин играл на виолончели. Однако даже в воспоминаниях об этом доме слышится не только уют. Их сын Константин, уже взрослый и сам многодетный отец, однажды сравнил своё детство с жизнью собственных детей. Его удивляло, как свободно те прибегали к родителям, искали их общества и отправлялись с ними на прогулки. В его детстве всё было иначе: маленькие дети, вспоминал он, с опаской подходили к двери комнаты