Прощай, Дима. Рассказ — 5 сентября 2026 г. в 10:08:55.522
Прощай, Дима. Рассказ Тридцать лет. Для истории — миг, для человеческой жизни — целая эпоха. Я стояла на парковке у супермаркета, одной рукой прижимая к уху телефон, а второй пытаясь удержать рвущийся из тележки пакет с молоком и волю двух неугомонных внуков. Старший, Димка, тянул меня к стеллажу со сладостями, младшая Маша требовала купить блестящую заколку. Обычная суета счастливой сорокавосьмилетней женщины. — Бабуль, ну купи! — канючил Димка, дергая меня за рукав дорогого кашемирового пальто. Я улыбнулась, пообещала внуку киндер-сюрприз, если он дойдет до кассы сам, и наконец-то ответила мужу по телефону: «Да, Сереж, уже оплачиваю. Через десять минут буду». И тут я почувствовала запах. Резкий, тошнотворный коктейль из дешевого портвейна, нестиранной одежды и вокзального туалета. Он ударил в нос раньше, чем мой мозг успел обработать картинку. У колонны, привалившись к ней спиной, сидел человек. Грязная болоньевая куртка неопределенного цвета была разорвана на плече, из дыры торчал желтый синтепон. На ногах — зимние ботинки с полностью стоптанными подошвами, надетые на босу ногу. Лицо… Лицо было опухшим, сизым, покрытым недельной щетиной, сквозь которую проступали багровые пятна. Всклокоченные волосы стояли дыбом. Он мутным взглядом смотрел куда-то сквозь стеклянные двери магазина, сжимая в грязном кулаке горлышко пластиковой бутылки. Что-то в линии подбородка заставило меня замереть. Что-то в том, как этот опустившийся человек кривил рот, напомнило мне ту самую фирменную ухмылку, от которой тридцать лет назад таяли сердца всех старшеклассниц нашей школы. Это был Дима Волков. Король выпускного одиннадцатого класса. Местный Аполлон. Капитан баскетбольной команды. Тот самый парень, ради одного взгляда которого мы красили губы маминой помадой в школьном туалете. А я была Иркой-ботаничкой. Девочкой в толстых очках с оправой, вышедшей из моды еще при Брежневе. Девочкой, чей мир делился на параграфы учебника физики и библиотечные абонементы. Господи, как же я его любила. Это была та самая болезнь первого чувства — тихая, мучительная и безнадежная. Я знала расписание его тренировок, выучила наизусть плейлист его плеера (тогда это были кассеты) и могла с закрытыми глазами описать каждую родинку на его лице. Я писала ему глупые анонимные записки, которые наверняка писала половина девчонок, но мне казалось, что мои особенные. А он знал. Конечно, он всё прекрасно видел. И развлекался. «Очкарик, дай списать контрольную, заодно и зрение проверишь», — говорил он своим бархатным голосом на перемене, а весь класс заливался смехом. «Ир, подскажи, сколько будет дважды два? У тебя же голова-компьютер», — и снова ржание за спиной. Однажды на школьной дискотеке он подошел ко мне, когда медляк объявили внезапно. Все расступились. Он положил свои руки мне на плечи, наклонился к самому уху и громко, так, чтобы слышали все, спросил: «Слушай, а очки во время поцелуя снимать надо или можно через них смотреть?» Я тогда чуть не умерла от стыда. Сбежала в слезах, заперлась в лаборантской кабинета химии и долго отмывала лицо холодной водой, думая, что эта грязь никогда не смоется. Моя первая любовь пахла моим унижением. Жизнь сделала крутой вираж, стерла город моего детства ластиком расстояний. Я поступила на бюджет в технический вуз, где встретила Сережу — простого парня с нашего потока, который носил такие же нелепые очки, обожал собирать модели кораблей и умел слушать. Мы поженились на третьем курсе. Родили двоих детей. Дети подарили нам внуков. Наша квартира пахнет яблочным пирогом и свежей краской после недавнего ремонта. Мой муж называет меня «моя королева» просто так, без повода, целуя утром сонную макушку. И вот теперь передо мной сидел призрак прошлого. Богатый наследник обеспеченных родителей, которому прочили карьеру дипломата или топ-менеджера, превратился в городского сумасшедшего. Говорят, родители умерли, квартиру он проиграл или продал каким-то черным риелторам, потом сел за кражу, вышел, пить не бросил. Классическая история