— А что у меня может случиться? — удивилась свекровь, и в голосе её действительно послы... — 29 июня 2026 г. в 11:58:41.047
— А что у меня может случиться? — удивилась свекровь, и в голосе её действительно послышалось неподдельное недоумение. — С утра давление, конечно, скачет, погода нынче такая нестабильная. Но в целом, слава богу, всё хорошо. — Просто, понимаете... — Лара опустилась на шаткий кухонный табурет, пальцы её похолодели, а сердце начало биться где-то в горле. — Просто Глеб перевёл вам деньги. Большую сумму. Три дня назад. Я подумала, может быть, на лекарства срочно понадобились, или лечение какое-то потребовалось... На том конце воцарилась короткая, напряжённая тишина. Телевизор в комнате свекрови сделали потише. — А, ты об этом, — протянула Евдокия Петровна, и в её тоне неуловимо, но явно проскользнула снисходительная нотка. — Ну так это же сын о матери заботится, Ларочка. Что тут такого особенного? Он же сам видит, как я мучаюсь с больными суставами. В нашей районной поликлинике — одни бездари сидят, мазями дешёвыми лечат, только время тянут. А мне тут, на счастье, подвернулась горящая путёвка в Ессентуки. В прекрасный санаторий, с грязелечением, массажем, всем, что положено человеку в моём возрасте. Лара моргнула, пытаясь переварить услышанное, провести логическую цепочку от этих слов до пустого счёта своего сына. — Путёвка, говорите? На те деньги, что Глеб перевёл? — Ну да, — легко и беззаботно подтвердила Евдокия Петровна. — Возраст уже своё берёт, доченька. Пока есть возможность, надо себя побаловать. А Глебушка у меня молодец, не забывает, кто ему жизнь подарил и на ноги поставил. Ладно, бегу я, мне ещё нужно вещи в дорожную сумку собрать. Завтра вечером поезд. Гудки в трубке отбивали в ухе ритм, который сливался с пульсирующей, начинающейся мигренью. До самого вечера Лара ходила по квартире словно в тумане. Она машинально протирала кухонный гарнитур, мыла пол в прихожей, но мысли её были бесконечно далеко. В голове никак не укладывалось: путёвка в спа-курорт. На деньги, которые они по крохам собирали на операцию собственному ребёнку. Ровно в семь вечера входная дверь скрипнула. Глеб ввалился в прихожую, грузно стянул кроссовки, сдёрнул с плеч куртку и бросил её на вешалку, даже не попав на крючок. — Есть что пожевать? — буркнул он, проходя на кухню и даже не взглянув на жену. — Устал как собака, сил нет. Начальство сегодня совсем житья не дало, этот Михалыч опять со своей дурацкой отчётностью привязался... Лара вышла из тени коридора и встала в дверном проёме, скрестив руки на груди. — Где деньги, Глеб?