- Вот так одна и живу, кисуля, - рассказывала она хвостатой собеседнице после обеда. — 26 июня 2026 г. в 14:46:34.063
- Вот так одна и живу, кисуля, - рассказывала она хвостатой собеседнице после обеда. Кошка с жадностью отведала рисовой кашки, вылизала блюдце, согрелась и, лежа на коленях свой спасительницы, с благодарностью ловила каждое слово. - Был у меня когда-то муж. Но ему надо было, чтобы любили только его. А как же мои детки? Ведь у меня их меньше двадцати пяти не было никогда. И каждому надо кусочек сердца отдать, чтобы настоящими людьми выросли. А кому и душу отогреть - в семьях не у всех благополучно было. Но его это не устраивало. Расстались… Звонок в прихожей был неожиданным. С тревогой в сердце она пошла открывать дверь, но прежде посмотрела в глазок. Что-то розовое колыхалось по ту сторону. Не спрашивая – кто решил ее посетить, она отперла замок и толкнула дверь. Большой букет роз вплыл в тесный коридор квартиры, а над ним – озорные мальчишеские глаза с веселой искоркой. - Валентина Васильевна, догадайтесь – кто? - Володечка! Володя Смирнов! – выдохнула она и радостно засмеялась. - Здравствуйте, Валентина Васильевна. Здравствуйте, дорогая! Извините, что без приглашения, но очень хотелось Вас увидеть! Большой букет роз в фарфоровой вазе распространял по комнате дивный аромат. Кошка ходила по журнальному столику вокруг букета, принюхивалась и осторожно трогала лапкой розовые бутоны. Бывшие учительница и ученик пили чай с тортом, который Володя принес вместе с букетом, и беседовали. - Всякое в жизни было, - рассказывал Смирнов, - но в конце концов добился своего. Не думайте только, что пренебрегал законом и порядочностью. Нет. Этому вы меня в детстве научили. Это для меня свято. Родители мои – сами помните, моим воспитанием особо не утруждались. У них другая страсть была… Ведь это Вы вытащили меня оттуда. Сколько я у Вас прожил? Месяц, два? Пока тетка меня не забрала. Мне эти месяцы всю жизнь перевернули. И перед выбором поставили – или учиться, или в колонию для малолеток. Я выбрал первое. - Ты всегда был способным пареньком со светлой головой, но и озорства в тебе было с избытком, – покачивая головой, вспоминала Валентина Васильевна. - У меня его и сейчас не меньше, но где-то там, глубоко, - улыбался Володя. – В общем, несколько лет потребовалось, чтобы наладить дело, - продолжил он рассказ. – И дело пошло лучше, чем я рассчитывал. Доход – даже меня впечатляет. Я не хвастаюсь. Мне одному не так много и надо. В производство вкладываюсь, люди за мою фирму держатся. Семьей не обременен. Да, я один. Остался один, но это долгая история и рассказывать я Вам пока не буду. Да что я все о себе? Как Вам живется, Валентина Васильевна? - Всяко бывает, Володя, – она отвела глаза. - Не обманывайте меня, мне рассказали, что Вы перенесли тяжелую болезнь, и потом Вам трудно пришлось. Но за помощью ни ко мне, ни к кому-то другому не обратились, потому, что не привыкли жаловаться. А ведь мы, Ваши ученики в долгу перед Вами. А их надо возвращать. Кстати, долги Ваши уже закрыты, и ради Бога – не надо меня благодарить, а лучше помогите с устройством одного, очень важного для меня дела, в котором и Ваша хвостатая подружка может помочь…