Он кивнул, вышел из машины, быстро обогнул её и подал женщине руку. Она с достоинством ... — 26 августа 2026 г. в 10:30:25.796
Он кивнул, вышел из машины, быстро обогнул её и подал женщине руку. Она с достоинством кивнула, вложила в его ладонь лёгкую тёплую ладонь и не вышла, не вылезла из салона — а просто выпорхнула из него, как птица. — Екатерина Павловна, простите за любопытство, а сколько вам лет? — вдруг спросил Максим, сам удивляясь своей бестактности. — Много, Максим. Вообразите цифру, после которой вам станет страшно, и прибавьте ещё лет десять. Вот и получится что-то около того, — рассмеялась она. — Ну, до встречи, молодой человек. Всю дорогу до офиса он думал о необычной встрече. Потом в кабинете, слушая заместителя, разговаривая по телефону, стуча по клавишам, проводя совещание, он снова и снова возвращался к ней мыслями. И даже вечером, ужиная в ресторане с некой светской красавицей Инной, он не мог выбросить из головы образ Екатерины Павловны. У него было чувство, что он долго задыхался в душном, затхлом воздухе, и вдруг его окунули в поток свежести, а потом дали выпить залпом прохладный напиток, и пузырьки внутри до сих пор играют весёлым шипением. Всё-таки удивительная женщина — Екатерина Павловна Светлова. Он попробовал воспользоваться её шутливой формулой подсчёта возраста, прибавил сюда свои наблюдения за внешностью, кое-какие факты из их разговора и пришёл к выводу, что ей никак не меньше семидесяти-семидесяти пяти, а то и больше. Так почему же она кажется намного моложе большинства людей, которых он знает? Да что там говорить о других, если он сам рядом с ней почувствовал себя стариком? В чём её секрет? Может, в том, как она сама себя ведёт и чувствует? Наверное, именно в этом. В их семье к старости относились совсем иначе. Она воспринималась как тупик, конец всему хорошему. По крайней мере, дед Максима — Владимир Сергеевич — относился к своему возрасту именно так. Он давно отошёл от всех дел после того, как похоронил жену, почти никуда не выходил и большую часть времени просто сидел в кресле с книгой в руках. — Запомни, Макс, нет в жизни ничего хуже старости, и никакие деньги её не скрасят. Чушь это всё, — говорил он внуку. — Знаешь, я бы сейчас всё отдал, чтобы просто почувствовать, как бы тебе объяснить? — Владимир Сергеевич задумывался и даже шевелил пальцами, подбирая нужное слово. — Просто захотеть чего-то по-настоящему. Почувствовать радость, понимаешь? Не от того, что съел или увидел, а просто от того, что жив. Вот в юности просыпаешься утром и начинаешь улыбаться, как дурачок, просто потому что утро. Понял? — Не понял, — честно отвечал Максим, и дед с грустью смотрел на внука. — Знаешь, я и сам не совсем понимаю, чего мне не хватает. Ладно, не зависай, а то ещё решишь, что дедушка твой совсем умом тронулся. Владимир Сергеевич был патриархом семейства Гориных и основоположником их состоятельности. Когда-то он был обычным советским гражданином, бойким молодым парнем, который в прекрасную суматошную оттепельную эпоху яростно участвовал в споре физиков и лириков. Сам Вова Горин был, безусловно, на стороне первых. Он учился в политехническом институте на престижном инженерном направлении. Получив диплом, он, как и положено настоящему шестидесятнику, рванул на одну из огромных строек страны. Человеком он был работящим, талантливым, упорным. И был у него ещё один безусловный талант: он умел увлекать за собой других. Такие качества у молодёжи тогда очень ценились. У Владимира убеждения были правильными, поэтому уже через пару лет его назначили комсоргом комбината, а там и до партии оказалось рукой подать. Ещё через несколько лет просто Вова Горин превратился во Владимира Сергеевича и уверенно зашагал по карьерной лестнице.