И поехала. И снова стояла у плиты, помешивая соус, нарезая овощи, раскладывая по тарелк... — 12 сентября 2026 г. в 10:40:46.727
И поехала. И снова стояла у плиты, помешивая соус, нарезая овощи, раскладывая по тарелкам салаты — и всё это под привычное жужжание голосов за столом. И снова гостьи, то есть «девочки», нахваливали её кулинарные таланты, а свекровь порхала по квартире, лучилась улыбкой и выглядела совершенно здоровой и бодрой, словно только что не жаловалась мужу на давление и отчаяние. Только под вечер, когда последние тарелки были перемыты и Елена уже снимала фартук, она не выдержала. — Галина Степановна, — сказала она тихо, но с нажимом, заглядывая свекрови в глаза. — Я сегодня приехала только потому, что вы через Витю на меня надавили. Позвонили ему, нажаловались, вот он и заставил меня собраться. И вы меня прекрасно поняли. А вовсе не потому, что мне самой этого хотелось. Чувствуете разницу? Свекровь поджала губы, и в её взгляде мелькнула тень обиды, смешанная с досадой, но она не нашла что ответить, лишь отвернулась к столу и принялась что-то поправлять в вазочке с конфетами. По дороге домой Елена сидела в машине и размышляла о том, что произошло. Как только она переступила порог, свекровь в мгновение ока перестала быть «помирающим лебедем»: и давление пришло в норму, и слёзы высохли, и голос окреп. Чудеса, да и только, подумала она, усмехнувшись своим мыслям. Оставалось только удивляться, насколько быстро люди могут преображаться, когда добиваются своего. Через неделю ситуация повторилась с точностью до деталей, будто кто-то переписал сценарий, заменив только несколько слов. В пятницу вечером Галина Степановна позвонила и с ходу объявила, что в это воскресенье у неё будут не только «девочки», но и сестра Нина с мужем, так что ей просто необходим фирменный Еленин рыбный пирог, который все в семье боготворили. — У меня работа, — осторожно заметила Елена, пытаясь найти хоть какой-то аргумент, чтобы избежать этой поездки. — Завтра я на смене, и до вечера точно не управлюсь. Давайте закажем готовый пирог, у вас рядом с домом есть приличная кулинария, там действительно вкусно пекут. — Готовое? Из кулинарии? — перебила свекровь, и голос её взлетел до возмущённых нот. — Ты меня хочешь опозорить перед сестрой? Она приедет из другого города, и я ей предложу покупной пирог? — Почему же опозорить-то? — возразила Елена, хотя уже догадывалась, чем закончится этот разговор. — У них хорошая выпечка, многие заказывают. — Да потому что любой, даже самый неискушённый человек, отличит домашний пирог от магазинного! — Галина Степановна повысила голос, и в нём зазвучала обида. — Любой, Елена! Так и скажи прямо, что тебе просто лень возиться с тестом, что мои гости для тебя ничего не значат. — Мне не лень, — возразила Елена, хотя в глубине души понимала, что свекровь была не так уж и неправа. — Просто я правда не успею. Честно. — Всё ясно, — сухо бросила Галина Степановна и, не попрощавшись, повесила трубку. Елена убрала телефон, усмехнулась про себя и подумала: «Сейчас позвонит Витя». И в тот же миг экран снова засветился, и на дисплее засветилось имя мужа. Голос Виктора в трубке звучал устало, с характерной для него сердитой хрипотцой, которая появлялась всякий раз, когда мать выкладывала ему очередную порцию своих переживаний. — Маме совсем плохо, — начал он, не тратя времени на приветствия. — Она плачет, говорит, что от неё все отвернулись, что ты к ней даже с пирогом приехать не хочешь. Лен, ну сколько можно её нервировать? У неё и так давление, и сердце, а ты ей ещё настроение портишь.