Красная температурная метка привела Оксану к схеме поддельных возвратов. Ей предложили ...
Красная температурная метка привела Оксану к схеме поддельных возвратов. Ей предложили повышение, если одна коробка без проверки снова уйдёт на конвейер Оксана остановила ленту. Комплектовщик объяснил: возвраты, клиенты пишут «Не нагревает». В первой коробке вместо чайника лежали три серебристых пакета с температурными индикаторами. Ни названий, ни адресов — только номера партий. Оксана знала: так перевозят дорогие препараты. — Камеру сюда. И безопасность. Директор Бахтин осмотрел пакеты, закрыл коробку и приказал продолжить сортировку. — Ошибка маршрутизации, — сказал он. — Накладную исправят. Красный круг означал перегрев: если внутри препарат, использовать его нельзя. — Я оформляю карантин. — Я рекомендовал тебя на должность управляющего. Не превращай пересорт в уголовное дело. Оксана открыла журнал: все восемь возвратов приняли под её учётной записью в отпуске, с терминала Рината. — Откуда пароль? — спросила Оксана. Ринат посмотрел на Бахтина. — Коробки опечатать, отчёт удалить, — сказал директор. — Все свободны. Оксана нажала аварийную остановку. Конвейеры замерли, на табло загорелось: «Точка возврата № 4». — Теперь удалять придётся простой на двадцать миллионов. Система уже уведомила офис. — Думаешь, лекарства украдены? — Думаю, вы хотите, чтобы я не узнала. — Они не украдены. Всё хуже. В пакете лежали ампулы известного препарата; одна буква в названии была напечатана зеркально. Бахтин признался: контрафакт ввозили под видом электронных компонентов, раскладывали по поддельным коробкам, а через возвраты присваивали посылкам настоящие номера. Потом товар передавали дистрибьютору как возвращённый аптечной сетью. Ринат проводил коробки за деньги; Бахтин следил, чтобы маршрут не сорвался. «Ирина Сергеевна» из безопасности сказала, что идёт закрытая операция, и велела наблюдать. Бахтин поверил. Или сделал вид. Оксана вызвала полицию и отправила в офис фото, записи камер и журналы. За полгода прошло сорок семь похожих возвратов; часть контрафакта ещё не успели передать в аптеки. Офис попытался объявить случившееся злоупотреблением её доступа. Бахтина и Рината задержали, Оксану допрашивали четырнадцать часов. Она показала билеты и письма с требованием двухфакторной авторизации. Ответов не было. Через два дня выяснилось: «Ирина Сергеевна» действительно работала в безопасности, но операции не существовало. Она использовала служебные сведения, чтобы прикрывать маршрут контрафакта. Бахтин поверил, потому что хотел поверить: официальный голос освобождал от решения. — Почему не потребовали номер операции? — спросил следователь. — Боялся потерять место. Потом боялся признаться, что боялся. Оксану временно отстранили. Остановку терминала назвали «сбоем оборудования», а находку — «многоуровневым контролем». Ринат заключил соглашение со следствием, вернул деньги и получил условный срок. Перед судом он пришёл к Оксане. — Если бы вы не остановили линию, я бы так и носил коробки. — Я остановила её не для тебя. — Знаю. Поэтому и сработало. Через четыре месяца Оксану восстановили, но повышения не предложили. Ввели авторизацию по личным картам, а медицинские товары исключили из автоматической переадресации. Индикатор требовал карантина и фотографии. В первую смену на точке № 4 загорелась красная лампа. Комплектовщик держал коробку с кофеваркой. — Вес не совпал на сто граммов. Можно открыть? Оксана посмотрела на табло. — Нужно. Внутри оказались кофеварка и забытая кружка. Комплектовщик рассмеялся. Оксана вернула кружку в коробку и только после этого запустила ленту. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!