За час до аукциона Инга сняла с торгов главный лот. Если фигуры были фальшивыми, её пар...
За час до аукциона Инга сняла с торгов главный лот. Если фигуры были фальшивыми, её партнёр — вор. Если настоящими, она уничтожила репутацию У фигуры в её руке уши были одинаковыми. До торгов оставался час. Семьдесят второй лот — шахматы из слоновой кости и эбена — должен был закрыть долги. — Роман, подойди. После экспертизы футляр открывали только мы и Мельников. Камеры отключались на девять минут. В журнале твоя подпись. — Я проверял крепления. Ничего не менял. Инга разложила фигуры. Подделка была почти безупречной, но фальшивомонетчик копировал фотографии из каталога, где повреждённое ухо коня отретушировали. — Лот снимаем. — Без доказательств Мельников уничтожит нас, — сказал Роман. — Если продадим, нас уничтожит покупатель. — Комплект подменили не целиком. Пересчитай. Не хватало чёрного пешака. В каталоге он был, а в футляре осталось пустое гнездо. — Где оригиналы? — В полиции. Почти все. Роман признался: Мельников легализовал взятки через аукционы. Покупатель переводил завышенную сумму, продавец возвращал часть наличными чиновнику. Следователи предложили провести контролируемые торги: оригиналы изъять, копию выставить, деньги пометить. — Почему я ничего не знала? — Ты не умеешь убедительно не замечать. — А пешак? — Контрольный образец. Утром исчез. Секретарь сообщил, что Мельников требует показать лот покупателю. Инга взяла пустой вкладыш. На дне гнезда блестела свежая кровь. — Полиция не оставляет такое. Кого ты защищаешь? Роман заклеил порез. Кровь была не его группы — Инга знала это после их совместной сдачи крови. — Следователь забрал оригиналы вчера, — сказал Роман. — Пешак оставался как образец. Операцию готовили два месяца. — Именно из-за одной фигуры и отменят. Мельников вошёл с представителем покупателя. Инга включила ультрафиолет: зелёный шов на коне вспыхнул. Мельников посмотрел на пустое гнездо. — Пешак должен быть здесь. Роман коснулся края стола: исчезновение образца означало скомпрометированное наблюдение. Мельников достал свёрток. — Ищете вот это? Внутри оказался чёрный пешак. Инга не прикоснулась к нему. — Камеры были отключены. Как вы вошли в хранилище? Ответ был в журнале. Уборщице выдали временную карту, открывавшую лишь дверь. Электронный замок записал карту, но не механический ключ Романа. — Я сделал дубликат для следователя, — признался он. — Через него Мельников получил доступ. — Ты поставил всё предприятие на одну чужую честность. — А ты сейчас поставишь расследование на свою. Инга сняла лот с торгов, объявив техническую причину и возврат взносов. Мельников подал иск. Инга передала журналы, записи и заключение о подмене в управление собственной безопасности, минуя следователя. Там нашли его звонки адвокату Мельникова и переводы через счёт родственника. Посредника задержали на другой сделке. Мельникова обвинили в фальсификации и доступе. Роман избежал уголовной ответственности, но на два года лишился лицензии. Аукционный дом потерял клиента и переехал в помещение вдвое меньше. Инга продала долю для покрытия исков, но осталась директором. Шахматы вернули после экспертиз. На коллекцию наложили арест. Инга принимала комплект и снова пересчитала фигуры. Чёрного пешака не было. Тот, которого Мельников положил на стол, оказался ещё одной копией. Настоящий контрольный образец исчез у скомпрометированного следователя. Роман считал, что фигура всплывёт через годы. — Узнаешь? — спросил он. Инга закрыла пустое гнездо мягкой тканью. — Узнаю не пешака, — сказала она. — Узнаю человека, который станет объяснять, почему одного не хватает. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!