Уличная музыкантка принесла на ремонт пятиструнную скрипку и попросила справку для прод...
Уличная музыкантка принесла на ремонт пятиструнную скрипку и попросила справку для продажи. Тимур понял, что честное заключение разорит её и унизит его самого — Так не делают, — сказал он. — Значит, придётся чинить невозможное. Женщину звали Майя. Она играла у филармонии. Скрипку купила у знакомого, требовавшего вернуть долг, а коллекционер обещал крупную сумму за подтверждение этикетки: «Лоренцо Беллини, Кремона, 1891». Тимур увидел подлог: бумагу состарили чаем, шрифт отпечатали лазером. Но корпус был сделан умно — асимметричная дека, усиленная пружина, узкий обод. Это была попытка заставить дерево выдержать пятую струну. На внутренней стороне деки осталась царапина-полумесяц. Такой знак ставил Арсен Гайдук — ученик Тимура, которого он выгнал одиннадцать лет назад. — Сколько вам предложили? Суммы хватило бы закрыть долг и снять комнату на год. — Я не клеила этикетку. — Но хотите получить бумагу. — Я хочу перестать выбирать между музыкой и ночлегом. Тимур помнил Арсена, нарушавшего размеры и смешивавшего породы дерева. Однажды тот переделал заказной инструмент; скрипка зазвучала глубже, но Тимур заставил вернуть всё по чертежу. Через неделю Арсен ушёл. Тимур знал, что тот чинит мебель, но не позвонил. — У барабанщика на барахолке. Он сказал, прежний хозяин умер. — Гайдук жив. В шесть коллекционер пришёл с Арсеном — седым раньше времени и пахнущим лаком. — Добрый вечер, учитель. Узнаете ли вы свою работу? Тимур положил скрипку на сукно. — Это не моя работа. Царапина повторяла клеймо Тимура, но один край продолжала едва заметная линия — подпись Арсена. Коллекционер раскрыл папку. — Нужно подтверждение. Заплачу втрое. — Всем выгодно назвать её Беллини, — сказал коллекционер. — Кроме того, кто её сделал. Арсен усмехнулся: — Он всё ещё уверен, что имя важнее самой скрипки. Тимур проверил швы. — Ты сделал её? — Начал. Понял, что пятую струну она не выдержит, и переделал ради второго голоса. — Ты продал её как Беллини? — Нет. Оставил у должника. Он умер, и инструмент пошёл по рукам. Коллекционер пожал плечами и оставил инструмент до утра. Ночью Тимур и Арсен впервые за одиннадцать лет работали за одним верстаком. Майя перебирала мелодию. — Почему ты чинишь мебель? — спросил Тимур. — Шкаф не спрашивает, известный ли у тебя учитель. Покупатели спрашивают. К утру они укрепили деку и поставили пятую струну меньшего натяжения. Тимур написал: современный авторский инструмент Арсена Гайдука, самостоятельная работа, а не имитация антиквариата. — Такая бумага не покроет долг. — Покроет, — сказала Майя. Она записала пробную игру и отправила видео организатору фестиваля. Тот предложил купить инструмент для фонда новых композиторов — дешевле «Беллини», но достаточно для долга. Условием было публичное авторство. Арсен посмотрел на заключение. — Вы могли написать «работа ученика». Почему не написали? Тимур снял фальшивую этикетку и положил рядом чистую полоску бумаги. — Потому что ученичество закончилось одиннадцать лет назад. Я не сообщил тебе. Арсен вписал имя и год, затем добавил: «Конструкция восстановлена совместно с Т. Рашидовым». Фонд дал Майе аванс и контракт на десять концертов; после них инструмент переходил в коллекцию, а она пять лет сохраняла право играть на нём. На первом концерте пятая струна вступила вторым голосом. После финала Тимур и Арсен встретились у выхода. — Завтра есть работа. Альт треснул по обечайке. — Принесите мебель, — ответил Арсен. — Тогда подумаю. Они разошлись. Фальшивую этикетку Тимур положил под стекло рядом с новой, чтобы не путать имя с ценой. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!