Из дома исчезали купюры, ключи и документы. Все решили, что виноват больной старик, пок...
Из дома исчезали купюры, ключи и документы. Все решили, что виноват больной старик, пока он не назвал точное место следующей пропажи После инсульта он забывал очки, называл Катю именем покойной жены и по нескольку раз спрашивал, какой сегодня год. Сахарницу не забывал. — Там было двадцать тысяч, — сказал он однажды. — Теперь двенадцать. — Может, ты потратил? — На что? На скачки? Ключ был у сиделки Раисы, спокойной женщины из соседнего дома. Она готовила, измеряла давление и гуляла с отцом. За полгода Катя не замечала ничего подозрительного. Через неделю пропал конверт с пенсионными документами, потом золотые серьги матери. Отец всякий раз говорил: — Раиса взяла. Раиса выслушала обвинение, положила на стол ключи и ушла. — Разбирайтесь без меня. У меня уже была семья, где старик забывал, а дочь верила каждому слову, кроме моего. — Серьги верни, — сказал он, глядя на её руки. Катя установила камеру на книжной полке, чтобы в кадр попадали кухня и коридор. На третий день она приехала раньше обычного: отец спал, сахарница стояла пустая, а в ящике вместо свидетельства о собственности остался прозрачный файл. В 13:07 дверь отпер Павел. Он проверил, спит ли отец, полез в сахарницу, затем забрал папку документов. Катя включила звук. — Пап, я возьму только копии. — А деньги? — Ненадолго. Мне нужно закрыть долг. Всё верну. — Ты обещал в прошлый раз. — Если Катя узнает, она отберёт доверенность и сама станет распоряжаться всем. — А Раиса? — Положу серьги ей в карман, чтобы вы меня выгнали. Катя позвонила брату. — Документы верни. И деньги тоже. — Я взял временно. У меня проблемы. — А серьги? — Это отец придумал. Он всё путает. — На записи ты сам сказал, что подставишь Раису. Катя нашла Раису у неё дома. — Я знаю, что вы не брали деньги. Но хочу понять, что произошло. — Я ушла, чтобы вы меня выгнали. Нашла у отца таблетки под матрасом: он их не пил. Давление было высоким, я собиралась сказать врачу. Ваш отец решил, что вы отправите его в пансионат. — Он притворяется? — Иногда. Но болезнь настоящая. Уже не понимаешь, где он хитрит, а где действительно потерялся. Раиса вынесла пакет с серьгами. — Он положил их в мой карман. Я заметила дома и решила, что без свидетелей нельзя возвращать. — Значит, Паша был прав. Отец подставил вас. — Павел был прав в одном и неправ во всём остальном. Дома Катя положила серьги на стол. — Ты подставил Раису. — Не помню. — Сейчас правда не помнишь или хочешь, чтобы я снова гадала? — Я испугался. Что вы с Пашкой решите за меня: он возьмёт квартиру, а ты отправишь меня туда, где удобно навещать по воскресеньям. Раиса сказала про таблетки. Я понял, что остался один против всех. — Ты сделал так, чтобы рядом никого нельзя было считать невиновным. Они оформили доверенность только на оплату счетов и пригласили врача. Павел вернул половину денег, вторую пообещал к зиме. Катя не погасила его долг и рассказала мужу про старый кредит. Новая сиделка работала через агентство и записывала расходы. Камеру Катя не убрала, но отец знал, где она стоит. Через месяц он попросил снять устройство. — Не хочу жить под наблюдением. — А я не хочу снова искать правду по карманам чужих людей. Он подвинул сахарницу. — Тогда поставь её на видное место. Катя переставила камеру на холодильник. Рядом отец положил записку: «Сегодня 14 июня. Здесь три тысячи двести рублей. Серьги у Кати». На следующий день он дописал: «Если я скажу, что меня обокрали, сначала покажите мне эту бумагу». Подпись вышла неровной. Катя не стала поправлять дату: было уже пятнадцатое. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!