Ксения написала, что никогда не родит из-за матери. Через три дня приехала к ней домой ...
Ксения написала, что никогда не родит из-за матери. Через три дня приехала к ней домой и нашла тетрадь, где каждый год повторялась одна странная запись — Значит, я тебе жизнь сломала? Мать позвонила Ксении на работу. За дверью детского центра малыши пели песенку, а дочь стояла в коридоре и думала: всё-таки прочитала. Ночью она написала пост. После ссоры с Олегом, после очередного разговора о будущих детях. Ксения работала с малышами, любила их — но своих заводить боялась. Вдруг станет такой же, как мама? Сытая, одетая, с кружками и репетиторами, она росла без простого ощущения: меня любят. Заболела — вот лекарство, соберись. Плачешь — не распускайся. Мать умела обеспечить порядок, но обнять будто забывала. — Я даже не знала, что ты меня читаешь. Ни одного лайка за всё время. — Читала. Значки эти мне ни к чему. Они опять поссорились. Ирина Васильевна напомнила, сколько работала ради дочери. Ксения сказала, что была для неё строкой в расходах. И бросила самое больное: — Если бы ты не выжила отца, не пришлось бы надрываться! Вечером мать не ответила. На следующий день тоже. Ксения решила: привычно наказывает молчанием. На третий день злость сменилась тревогой, и она поехала сама. Дверь открыла соседка Люба. В руках корм, у ног мамин кот. — Она в больнице. В среду увезли. Только вчера из реанимации перевели. Телефон сел, за зарядкой вот пришла. В среду. После их разговора. Ксения стояла в знакомой прихожей и не могла снять пальто. — Возьми халат, бельё. И зарядку найди, — сказала Люба. Пока дочь собирала вещи, разговор снова дошёл до отца. Добрый папа, которого якобы прогнала жёсткая мать. Люба не выдержала: — Он к другой ушёл. Мать твоя удержать пыталась. Потом ни звонка, ни денег. Все подарки от него она сама покупала. — Каждый Новый год? И на день рождения? — С записками. Я говорила: хватит. А она всё берегла тебе хорошего отца. Ксения открыла комод. Вместо зарядки сначала попалась папка с её детскими рисунками. Грамоты. Газетная вырезка о школьном конкурсе. Ни один её успех мать не выбросила. Под папкой лежали тетради: аванс, получка, куртка Ксюше, учебники, репетитор. «Заняла у Любы». «Отдала Любе». Каждый год возле дня рождения — «Подарок от папы». Ксения вспомнила четырнадцатилетие. Ждала отца, он не приехал. Она кричала на мать и швырнула торт на пол. В тетради нашлась его цена — треть маминой зарплаты. Следом опять долг. В конверте лежали расписки. Оказалось, даже взрослой дочери мать незаметно помогала: доплачивала половину аренды, пока Ксения радовалась дешёвой квартире у знакомой. В палате Ирина Васильевна казалась маленькой. На руке синяк от капельницы, волосы заколоты кое-как. Ксения прижалась к её руке. — Мамочка. Я удалила тот пост. Мать погладила её пальцы. — В приступе ты не виновата. Не вздумай себя корить. И во многом ты права была. Я разучилась мягкой быть. С отцом сглупила: смотрела, как ты любишь того, кого рядом нет, а на меня обижаешься. Думала, моя любовь тебе не нужна. — Нужна. Мне просто хотелось, чтобы ты обняла. — А я думала, и так понятно. Они просили друг у друга прощения. Позднее медсестра заглянула напомнить о времени — и тихо закрыла дверь. Домой Ксения шла ночью. Тетради не отменяли детского одиночества, но теперь рядом с ним появилась другая правда: мать любила её всё это время. Просто они слишком долго не могли сказать друг другу, чего им не хватало. И собственное будущее больше не казалось Ксении обязательным повторением прошлого. Подпишись на нас, чтобы не пропустить!