«Ты старая, а я ещё ого-го», — сказал муж, собирая чемодан. Через два дня Людмила нашла...
«Ты старая, а я ещё ого-го», — сказал муж, собирая чемодан. Через два дня Людмила нашла папку с документами и поняла, зачем он так торопился делить квартиру Виктор аккуратно сворачивал рубашки. Не нервничал, не искал носки. Будто уезжал в командировку, только чемодан был слишком большим. Ему пятьдесят восемь. Людмиле — пятьдесят шесть. Прожили вместе тридцать один год. Теперь у него была Марина, сорок два года. И новое требование: — Квартиру надо быстро решить. Продаём или выкупаешь мою долю. Сын Андрей приехал вечером. Оказалось, о предстоящем уходе знал полтора месяца. Отец попросил не вмешиваться. Уже у двери сын посоветовал ничего не подписывать сразу. Объяснять почему не стал: не его рассказывать. Людмиле стало тревожно. Другая женщина — одно. Но муж и сын явно молчали ещё о чём-то. В воскресенье Виктор потребовал документы для знакомой-риелтора. Марина оказалась именно риелтором. Познакомились на другом объекте — загородном доме. Дальше муж отвечать отказался. Людмила открыла серую папку, которую он называл рабочей. Дом за восемь с половиной миллионов. Покупатель — Матвей Крылов, двадцать четыре года. Отчество Викторович. Переводы, аванс, расчёты. Всего миллион семьсот пятьдесят тысяч. На фотографии молодой мужчина стоял у дома с женой и маленькой дочкой. Ямка на подбородке, привычка щуриться. Виктор. Муж приехал через сорок минут. — Сын? — спросила Людмила. — Да. Знал о нём двадцать два года. Ребёнок появился после их давней разлуки, когда несколько месяцев жили отдельно. Потом Виктор вернулся в семью — и промолчал. Недавно мать Матвея тяжело заболела. Сын хотел забрать её, но на пятый этаж без лифта она почти не поднималась. Так возник дом. Виктор решил помочь деньгами. Теперь не хватало ещё около двух миллионов. Отсюда срочный раздел квартиры. — Хотел помочь сыну, — повторял он. — Почему твоё отсутствие длиной в двадцать два года должна оплачивать вся семья? Андрей знал о брате почти год. Познакомился с ним, привязался — и всё откладывал разговор с матерью. Людмила злилась и на него. Но дальше выяснилось неожиданное. Мать Матвея умерла ещё в августе. Дом ему уже не был нужен, тяжёлую ипотеку он брать не хотел. От денег после продажи чужой квартиры отказался. Виктор продолжал настаивать. Матвей позвонил Людмиле сам: — Сначала он делал это ради нас. А теперь будто покупает дом, чтобы всё исправить для себя. Марина при встрече тоже признала: Виктор говорил, что развод давно решён. Позже она поняла, что он врёт, но не сразу прекратила отношения. Показала переписку о доме. На фотографии кухни Виктор написал, что нужен длинный стол: Люда права, круглый неудобный. На снимке участка отметил сирень. Людмила любила её с детства. Он строил новую жизнь и переносил туда привычки старой. От дома Матвей отказался. Часть аванса потеряли, большую часть вернули. Марина с Виктором рассталась. Квартиру всё равно делили. С юристом посчитали накопления, переводы, дачу, машину. Людмила продала унаследованный гараж, взяла кредит, заняла у сестры и выкупила долю мужа. После развода они выпили кофе. — Зачем сказал, что я старая? Виктор признался: хотел разозлить. Если сказать, что запутался, придётся отвечать на вопросы. Проще было обидеть и уйти. С Андреем отношения понемногу выправились. На празднике внука Людмила встретила Матвея с дочкой и пригласила войти. Его ей прощать было не за что. Осенью тот дом снова выставили на продажу. Людмила посмотрела фотографии. На большой кухне действительно поместился бы длинный стол. Она закрыла объявление. Виктору звонить не стала. Подпишись на нас, чтобы не пропустить!