Валерий помог Любе упаковать свои книги и собрался забрать чашку. Она придержала его за...
Валерий помог Любе упаковать свои книги и собрался забрать чашку. Она придержала его за локоть: «Эта остаётся». После месяца под одной крышей они решили жить порознь — Ты очень хочешь, чтобы я ушла? Люба стояла в новом жакете. Через полчаса у подруги начинался день рождения, а Валерий уже третий раз уточнял, не опаздывает ли она. Он сказал, что беспокоится. Это было правдой. Но не всей. Когда дверь закрылась, Валерий выдохнул. Выключил телевизор, налил чай, сел с книгой. За несколько часов прочитал почти сто страниц. Любу он любил. И одиночества этого ждал с утра. Ему было шестьдесят пять, ей — шестьдесят два. Она давно овдовела, он двенадцать лет прожил после развода. Встретились у знакомой, потом больше года ходили друг к другу в гости. Гуляли, спорили о фильмах. Он покупал её любимый творог, она привозила его кофе. Бывало, неделю не увидятся — скучали. Переехать предложила Люба: — Что мы с пакетами бегаем? Поживём, посмотрим. В её небольшой квартире освободились полка в шкафу и ящик в ванной. Валерий привёз книги, лампу, белую чашку с синей полоской. Купили второй кухонный стул. Первую неделю радовало всё. Можно проснуться рядом, не считать время до последнего автобуса. Люба разговаривала с медленным чайником; Валерий аккуратно резал хлеб к завтраку. Потом ему захотелось уйти почитать в другую комнату. Другой комнаты не было. Люба смотрела сериал, спрашивала, где они видели актёра, предлагала яблоко. Он отвечал, возвращался к строке и начинал заново. Однажды поехал поливать цветы в своей квартире. Открыл окна, сел в кресло. С улицы скрипели качели, сосед кашлял за стеной. Совсем тихо не было. Но никто не ждал от него ответа. Когда Люба позвонила, сказал, что протирал пыль. — В следующий раз вместе съездим. Быстрее управимся. Он не знал, как объяснить: помощь с пылью ему не нужна. Ссор не было. Она ничего не запрещала, он помогал по дому. От этого собственная усталость казалась особенно стыдной. Валерий стал медленнее ходить в магазин. Делать крюк вокруг квартала. А дома вскакивал при каждом Любином движении: принести воды? Лампу включить? В первом браке его упрекали в невнимании, и теперь он старался замечать всё. После дня рождения Люба вернулась весёлая. Они поужинали, и она спросила: — Отдохнул без меня? Он хотел ответить уклончиво. Потом сказал: да. Люба опустила глаза. — Мне тоже бывает хорошо, когда ты уходишь. Собиралась сказать, а ты приносишь что-нибудь вкусное — и я молчу. Оказалось, она скучала по вечерам с бутербродом у телевизора. При нём готовила полноценный ужин, хотя он не просил. Он заранее заботился о ней, она заранее старалась для него. Оба уставали. Попробовали меньше помогать без просьбы, гулять отдельно, не ждать друг друга к каждому обеду. Стало легче, но не настолько, чтобы перестать думать, хорошо ли сейчас второму. — Может, я обратно перееду? — спросил Валерий. — Ты хочешь разойтись? — Нет. Жить у себя. А с тобой встречаться. Люба долго молчала. Потом попросила только не исчезнуть под видом вечной занятости. Они сразу договорились о пятнице в кафе. На следующий день собрали вещи. Чашку с синей полоской Люба оставила: — Из неё другой никто не пьёт. Будешь приходить — она здесь. В пятницу она опоздала на семь минут. Валерий успел соскучиться. Потом шли к ней пешком, пили чай, смотрели почти законченное покрывало. Они по-прежнему иногда оставались друг у друга. Иногда хотели побыть отдельно — не всегда это давалось легко. Но встречи не исчезли. Однажды Валерий дочитал книгу, спокойно пообедал и позвонил: — Я просто тебя хочу увидеть. — Тогда приезжай. Чайник поставлю, когда будешь у подъезда. Подпишись на нас, чтобы не пропустить!