Вторым способом были бумаги. Английские государственные обязательства, акции нового фра...
Вторым способом были бумаги. Английские государственные обязательства, акции нового французского банка, голландские займы, американские долговые свидетельства в 1800 году стали обычным помещением денег для тех, кто не хотел связываться с торговлей. Третьим способом были торговля и подряды, но они требовали либо знакомств, либо смелости: военные поставки, корабельные грузы и страхование давали самые большие барыши, но и разоряли мгновенно. Четвёртым оставались золото и драгоценности, спрос на которые был особенно высок в странах с плохими бумажными деньгами, то есть во Франции и России. Пятым были коллекции и предметы роскоши: картины, статуи, фарфор и библиотеки считались уже не только украшением, но и вложением, которое всегда можно продать. Шестым способом была выгодная женитьба и наследство: при отсутствии наследственных налогов и при строгом порядке наследования одно удачное родство могло создать состояние быстрее, чем торговля. Новой чертой стало вложение денег в городскую застройку и в дороги. В 1800 году в Лондоне, Париже и Филадельфии строились целые улицы на сдачу внаём, а в Соединённых Штатах богачи вкладывали деньги в платные дороги, каналы и в участки земли в растущих городах. Именно на этом выросло одно из будущих крупнейших состояний Америки: Джон Джейкоб Астор начал в 1799 году скупать землю в Нью-Йорке и вкладывать в неё прибыль от торговли с Китаем. Богатство всё чаще делалось не на обмене товара на товар, а на росте цены самого имущества. Западная Европа в 1800 году Британские острова в 1800 году жили лучше, чем любая другая часть Европы. Восьмой год шла война, а страна между тем богатела: в Англии работали сотни прядильных заведений на водяном колесе, и всё больше машин приводили в движение паром; угля добывали и железа выплавляли больше, чем где-либо; каналами порты соединили с заводами. Владение землёй всё ещё считалось главным признаком знатности, и несколько сотен семей держали в руках большую часть островов. Однако выгода от денег, вложенных в промысел, сделалась выше выгоды от арендной платы, и потому купец, банкир и владелец мануфактуры год от года теснили землевладельца с титулом. Франция после десяти лет революции входила в полосу восстановления. Ассигнаты и мандаты исчезли, вместо них появились новая монета, франк, и новый банк; Бонапарт возвращал стране порядок, при котором деньги снова имели цену, а собственность снова была защищена. Дороже всего это обошлось тем, кто носил титулы: дворяне-эмигранты возвращались и находили свои земли проданными. Зато банкиры и поставщики вроде Уврара сделались миллионерами, а торговля предметами роскоши, которую Франция держала в руках до революции, только начинала оживать. Нидерланды в 1800 году потеряли свою главную опору: Ост-Индская компания исчезла, а сами Нидерланды были уже не республикой, а зависимой от Франции Батавской республикой. Амстердамские дома всё ещё держали займы других государств и были очень богаты, но прежнего положения в мировой торговле вернуть не могли, и капиталы постепенно перетекали в Лондон. Испания жила на серебро американских рудников: их выработка была на самом высоком уровне за всю историю, и это делало Испанию богатой, но зависимой от колоний, которые уже готовы были отделяться. Германия и Италия оставались раздробленными: десятки княжеств и городов, каждый со своим двором, монетой и пошлинами, и в этой раздробленности одно небольшое владение умело делать деньги лучше других, о чём речь пойдёт в самом конце. Индия в 1800 году