Так же устроен был и способ сохранить состояние. В 1800 году уже не земля была главной ...
Так же устроен был и способ сохранить состояние. В 1800 году уже не земля была главной мерой надёжности, а хорошая процентная бумага. Английский капиталист держал деньги в государственных обязательствах и в закладных; голландский жил на проценты с займов, розданных Англии, Франции, России и Испании; французский банкир переводил свой капитал из земли в акции нового банка. В Париже, Амстердаме и Лондоне богатый человек мог положить деньги под верные проценты и жить на них, не торгуя и не воюя. Это была новая черта богатства: впервые в истории стало важно не столько владеть землёй и людьми, сколько владеть правом на чужой платёж. Торговля, монополии и колониальные товары В Азии главным источником богатства оставались казённые монополии. В Китае так распоряжались солью, чаем и внешней торговлей: европейцы могли покупать и продавать только в одном порту, Кантоне, через узкий круг торговых домов, объединённых в союз, и старшина этого союза отвечал перед мандаринами за пошлины и за поведение иностранцев. Место в союзе стоило очень дорого и окупалось очень быстро, поэтому состояние кантонского купца измерялось миллионами лян серебра. Через Кантон в 1800 году шёл почти весь чай, который пили в Европе, и почти весь шёлк, который в Европе носили. Внутри страны огромные доходы давала соляная монополия: соляные купцы Янчжоу владели наследственным правом торговать солью в нескольких провинциях и жили богаче иных европейских государей. Голландская монополия в 1800 году рухнула. Тридцать первого декабря 1799 года Объединённая Ост-Индская компания (Vereenigde Oostindische Compagnie, сокращённо VOC) прекратила существование: её долги, склады, корабли и владения в Азии перешли к государству, а торговля с Индонезией уже никогда не была прежней. Для Амстердама это был сильный удар, потому что именно эта компания полтора века приносила городу не только прибыль, но и первенство в мировой торговле. Теперь нидерландские богачи вкладывали деньги в чужие займы и в ценные бумаги других стран. Колониальный товар по-прежнему давал огромные состояния. Сахар, кофе, хлопок, ром, табак и пряности шли из Америки и Азии в Европу, и на каждой доставленной партии владелец получал очень высокую выручку. В Соединённых Штатах в 1800 году переживал настоящий взрыв хлопок: после того как в 1793 году появилась машина для очистки хлопка, плантационное хозяйство сделалось выгодным, и вывоз хлопка вырос с полумиллиона фунтов в начале десятилетия примерно до восемнадцати миллионов фунтов, то есть более чем в тридцать раз. Это обогатило плантаторов Джорджии и Южной Каролины и втянуло в хлопководство новых порабощённых работников, а на северных фабриках и в английских портах вырос спрос на недорогую ткань. Неотделимой частью этой системы оставалась торговля людьми. В 1800 году она была ещё законной, хотя противники работорговли в британском парламенте добились того, что её обсуждали уже открыто. Из Ливерпуля, первого невольничьего порта Британии, в 1791-1800 годах ушло около девятисот десяти невольничьих судов, что составляло около семидесяти семи процентов всех британских рейсов; за те же десять лет британские корабли вывезли из Африки около четырёхсот тысяч человек. Устройство этого промысла было таково, что плантации требовали всё новых людей, и потому состояние владельца зависело от того, выдержит ли очередной рейс. Как в 1800 году сохраняли и умножали богатство Земля оставалась самым уважаемым видом собственности. Английский купец, разбогатев, покупал поместье, а его сыновья и внуки старались породниться с окрестными дворянами. Во Франции земля снова сделалась товаром: крестьяне и буржуа, купившие в девяностые годы распроданные национальные имущества, к 1800 году были уже настоящими собственниками. В России, как и прежде, главным богатством считались души: помещик мерил своё состояние числом крепостных, а не рублём в банке.