Швейная машина показала это яснее всего. Исаак Зингер получил патент в 1851 году, а его...
Швейная машина показала это яснее всего. Исаак Зингер получил патент в 1851 году, а его фирма с Эдвардом Кларком продавала машину не за полную цену, а в рассрочку, принимая старую вещь в зачёт. Машина была недешёвой, однако шила быстрее и ровнее любой швеи, и потому её брала не семья, а мастерская, которая считала, что новая игла окупится за год. Со временем цена упала до 10 долларов, и тогда машина вошла в дом, но началось всё с кредита и с торгового агента, а не с железа. Милостыня с именем В 1852 году американский банкир Джордж Пибоди, живший в Лондоне, сделал первый в своей жизни подарок: 20 тысяч долларов родному городу Данверсу в Массачусетсе. Сумма была небольшой рядом с его капиталом, но важна не сумма, а то, что с неё началось. Через десять лет он отдал полмиллиона фунтов на жильё для лондонских бедняков, и в Англии до сих пор стоят дома, построенные на эти деньги. Россия Главный счёт года в России был дорожным. В 1852 году Николаевская дорога прожила первый полный год и перевезла 719 тысяч пассажиров и 164 тысячи тонн грузов. Проект обещал 190 тысяч пассажиров, и обещание оказалось скромнее жизни: поезд, который прежде шёл от Москвы до Петербурга четыре дня, теперь шёл сутки, и потому им пользовались не только богатые, но и купцы средней руки, и чиновники, и мастеровые. Второй счёт года был таможенный. Тариф 1850 года, вступивший в силу с 1 января 1851 года, сократил число статей с 1176 до 472 и снизил пошлины на многие товары. В 1852 году это уже чувствовалось: ввоз машин, краски, пряжи и чая рос, а пошлина с него была ниже, зато фабрика получила дешёвое сырьё. Спор о том, что важнее, казна или дешёвый товар, шёл в те годы постоянно, и в нём не было победителя. Третий счёт был золотой. Русские прииски с 1851 по 1854 год давали по 1406 пудов в год, то есть около 23 тонн, и это было больше, чем давали все европейские рудники вместе. Золото шло на Петербургский монетный двор, и из него чеканили полуимпериалы, то есть пятирублёвую монету, которая держала курс рубля. Но своих банков для этого промысла в России не было: прииск брал деньги у частного дома под залог будущего металла, и процент был куда выше лондонского. Четвёртый счёт был чайный. Кяхта, главный сухопутный путь в Китай, давала чаю на 5 или 6 млн рублей в год, и это составляло до 95 процентов всего ввоза из Китая. Чай меняли на сукно, меха и кожу, и обмен шёл без денег, по счёту тюков и ящиков. Для сибирского купца это было выгоднее монеты: он не вёз через степь серебро, а вёз товар, который в Китае стоил дороже. Пятый счёт был бюджетный, и о нём говорили меньше всего. Государственная роспись в России была секретной, а в 1850 году Николай I приказал скрыть от Государственного совета дефицит в 33,5 млн рублей и велел министерству финансов записать в расходах на 38 млн меньше. Так в стране существовали два бюджета, настоящий и поданный, и в 1852 году эта привычка никуда не делась. Военные расходы съедали самую большую часть казны, а помещичьи имения стояли в залоге у казённых банков, так что за видимым достатком дворянства стоял долг, который платили крестьянские оброки. Топ-3 состояний года Первое место. Джеймс Майер де Ротшильд, Париж. К 1852 году пять домов семьи, стоявшие в Париже, Лондоне, Вене, Франкфурте и Неаполе, располагали капиталом около 9,5 млн фунтов стерлингов, тогда как в 1818 году у них было 1,8 млн. Такой рост дал не завод и не рудник, а займы: дом устраивал заёмы для правительств, брал комиссию, держал бумаги и знал о нужде казны прежде, чем о ней узнавали газеты. В этом году у Ротшильда появился серьёзный соперник, братья Перейр, и то, что против него пришлось устраивать особый банк, лучше всякой цифры показывает его силу. Второе место. Уильям Бэкхаус Астор из Нью-Йорка.