Третьего декабря канцлер казначейства Бенджамин Дизраэли представил палате общин свой п...
Третьего декабря канцлер казначейства Бенджамин Дизраэли представил палате общин свой первый бюджет, и это была попытка переменить сразу и пошлины, и подоходный налог. Налог на солод он предложил урезать вдвое, с 2 шиллингов 7,5 пенса за бушель до 1 шиллинга 3,5 пенса, что давало облегчение на 2,5 млн фунтов. Налог на хмель он уменьшил наполовину, отменив старую военную надбавку. Пошлину на чай, которая составляла 2 шиллинга 2,25 пенса с фунта, он решил снимать постепенно, по 2 пенса в год, пока она не дойдёт до 1 шиллинга, а в первый год сбавил сразу 4,25 пенса и потерял на этом 900 тысяч. Главное было в подоходном налоге. Дизраэли предложил различать доход с имущества и доход от труда: с земли, домов и государственных бумаг брать 7 пенсов с фунта, а с торговли, фермы и жалованья 5,25 пенса, то есть три четверти ставки. Освобождение для трудовых доходов поднял до 100 фунтов, для имущественных оставил на 50. Ирландию, которая прежде налога не платила, он предложил обложить, но оценил её долю всего в 60 тысяч фунтов. Вся уступка тянула на 3,5 млн, а излишек он считал в 460 тысяч, которые после пересчёта превращались в 700 тысяч. Расчёт был тонкий и опередил своё время. Дизраэли понял, что рента и жалованье не одно и то же: человек, живущий с процентов, получает доход всегда, а торговец может разориться в любой год, и брать с них поровну несправедливо. Но палата увидела не справедливость, а то, что налог на дома вырастет, а чай подешевеет не сразу. Семнадцатого декабря правительство лорда Дерби ушло в отставку после провала бюджета, и к власти пришёл кабинет Абердина, в котором казначейством взял Гладстон. Компания, которая возила золото Восемнадцатого марта 1852 года Генри Уэллс и Уильям Фарго устроили в Нью-Йорке товарищество «Уэллс, Фарго и компания» с капиталом 300 тысяч долларов. Дело было не в банке и не в дороге, а в перевозке: контора бралась доставлять письма, деньги и золотой песок из Нью-Йорка в Калифорнию и обратно, а вместе с грузом давать ссуду под залог. В Сан-Франциско у старателя не было ни счёта в банке, ни надёжного сейфа, зато был песок в кожаном мешочке, и контора, которая его взвешивала и перевозила, стоила дороже любого рудника. Золото на пределе Калифорния в 1852 году дала золота на 81 млн долларов, и это был её лучший год. Дальше счёт пошёл вниз, потому что поверхностные россыпи кончились: металл, который прежде брали лотком и кайлом, ушёл в породу, и добывать его стало можно только машинами, водой под давлением и товариществом на паях. В том же году на Американском холме в округе Невада начали гидравлическую промывку, при которой струя воды сносила целый склон в шлюзы. Одиночка с таким делом не справлялся, и золото из промысла удачи превратилось в промысел капитала. Австралия в этом году подтвердила, что она не случайная находка. Колонии вывезли 850 тысяч унций, то есть 24,5 тонны, и это было в несколько раз больше, чем годом раньше. В Викторию с 1852 по 1860 год приехали 290 тысяч человек из Британии, 15 тысяч из других стран Европы и 18 тысяч из Соединённых Штатов; страна, у которой не было ни фабрик, ни дорог, получила людей, руки и спрос. Разрешение на копку стоило 30 шиллингов в месяц, и человек, не нашедший металла, уходил с прииска должником, зато на прииске можно было заработать за неделю больше, чем в Манчестере за месяц. Сталь и игла Немецкая сталь в этом году жила не выставкой, а заказом. Альфред Крупп ещё в 1851 году начал делать цельные железнодорожные бандажи без сварки, и к 1852 году именно они, а не пушки, давали его заводу главный доход. Американские дороги покупали бандажи охотно, и маленькое дело в Эссене росло не от славы, а от того, что поезду нужны были колёса, которые не лопаются на ходу. Оружие пришло позже, а сначала была простая вещь: кусок стали, который держит вагон.