Шестого июня 1853 года английский флот ушел в Безикскую бухту, чтобы показать России, ч...
Шестого июня 1853 года английский флот ушел в Безикскую бухту, чтобы показать России, что Средиземное море не ее. В июле русские войска заняли Молдавию и Валахию, а четвертого октября Османская империя объявила России войну. Тридцатого ноября русская эскадра адмирала Нахимова уничтожила в Синопе турецкую эскадру, и в этом бою погибло около трех тысяч турок. После Синопа война стала неизбежной для Англии и Франции, и с этого месяца лондонская биржа начала считать не урожай, а порох. Цены отреагировали раньше, чем правительства. В мае 1853 года квартер пшеницы в Англии стоил 43 шиллинга 9 пенсов, в сентябре 59, в декабре 73, а в январе 1854 года 83,25. За полгода хлеб подорожал на две трети, и это было не потому, что его стало меньше, а потому, что купцы ждали перебоев с подвозом и покупали впрок. Сало, которым Россия снабжала английские свечные и мыловаренные заводы, дорожало вместе с хлебом, и всякий, кто покупал свечу или мыло, платил за войну, о которой читал в газете. Военные займы в 1853 году еще не начались. Воюющие стороны платили из текущих доходов и из запасов, а первые большие займы появились позже: в 1854 году Османская империя заняла 3 млн фунтов у дома Дент, Палмер и компании под 6 процентов, в 1855 году еще 5 млн у лондонского Ротшильда под 4, а Англия в 1855 году выпустила 16 млн в трехпроцентных консолях. Вся Крымская война стоила Британии 74 млн фунтов сверх обычного бюджета. Россия Бюджет 1853 года свели с расходами больше доходов на 108,8 млн рублей. Доходы составляли около 227,5 млн, расходы около 336,3 млн, и разница покрывалась печатным станком, внешними займами и деньгами казенных банков. Война, начавшаяся в октябре, сделала эту разницу постоянной: число кредитных билетов в обращении выросло с 304 млн рублей в начале 1852 года до 735 млн в начале 1858 года. Казна платила солдату бумажкой, которая стоила меньше, чем написано, и это было скрытым налогом на всякого, кто держал рубли. Внутри страны капитал искал дело, которое не зависит от казны. Тридцатого октября 1853 года в Твери учредили товарищество на паях под названием «Самолёт». Основной капитал был небольшой, 250 тыс. рублей, и делился на 1000 паев, а учредителями стали отставной капитан флота Владимир фон Глазенап и титулярный советник Максимилиан Бехагель фон Адлерскрон. Товарищество бралось водить пароходы по Волге между Тверью, Рыбинском и Ярославлем, то есть по самому хлебному и самому торговому пути империи. Дело было новое не по названию, а по устройству. Пароход на Волге стоил дорого, дрова для него стоили дорого, а купец, который вез хлеб, платил за скорость только тогда, когда успевал к ярмарке. Товарищество собрало деньги у многих пайщиков, купило несколько судов и поставило расписание, по которому пароход уходил в определенный час, а не тогда, когда наберется груз. Расписание было важнее машины: оно позволяло купцу обещать поставку к сроку и брать за это дороже. Главным посредником между казной и чужим капиталом оставался придворный банкир. Александр Штиглиц получил от отца в 1843 году 18 млн рублей серебром и дела торгового дома, через который русское правительство вело расчеты с банками Амстердама, Лондона и Парижа. Он устраивал за границей займы на Николаевскую дорогу и на другие казенные дела, и в 1853 году, когда война закрыла обычные пути кредита, его связи стоили дороже любого завода. Первый военный заем он устроил 8 июня 1854 года на 50 млн рублей серебром под 5 процентов, второй 26 ноября 1855 года на такую же сумму. Топ-3 состояний года Первое место. Джеймс Майер де Ротшильд, Париж.