Семнадцатого октября на Бакари-хилл собралось около 10 тыс. человек, а двадцать девятог...
Семнадцатого октября на Бакари-хилл собралось около 10 тыс. человек, а двадцать девятого ноября столько же поклялись под флагом Южного Креста не платить подать. Третьего декабря отряд солдат и полиции взял штурмом деревянный частокол, который старатели успели построить. Тринадцать пойманных судили за измену, но присяжные их оправдали, и колония поняла, что судить за подать как за бунт больше нельзя. Блокада и хлеб Двадцать восьмого марта 1854 года Англия и Франция объявили войну, и союзные эскадры закрыли русские порты. Балтийская и черноморская торговля встала почти сразу: суда не входили в Кронштадт и Одессу, а товар, который прежде грузили у причала, пошел сушей через Пруссию и Австрию. На каждом перевале к цене прибавлялась перевозка и пошлина, и русский хлеб, сало и лен стали дороже еще до того, как их продали. Английский хлеб отреагировал на войну раньше, чем на блокаду. В январе 1854 года лучшая пшеница в Лондоне стоила 83 и 84 шиллинга за квартер, в начале мая средняя цена держалась на 77 шиллингах пяти пенсах, в начале июня поднялась до 79 шиллингов двух пенсов. Это была военная надбавка: купцы покупали впрок, потому что ждали перебоев с подвозом. К концу октября того же года квартер стоил 50 шиллингов девять пенсов, то есть подешевел почти на 40 процентов от зимней цены. Причина падения была простая: урожай 1854 года оказался хорошим, а война шла далеко от английских полей. Купец, который в июне платил 79 шиллингов, в октябре продавал за 50, и разница ложилась на того, кто купил зерно дорого. Для покупателя это была выгода, для продавца убыток, и один и тот же обвал цены был для них разным событием. Россия В 1854 году российские банки впервые почувствовали, что бумага дороже металла. С началом военных осложнений курс рубля к европейским валютам пошел вниз, и вкладчики начали менять кредитные билеты на монету. Правительство ответило ограничениями: суммы обмена урезали, а золотую монету выдавали все неохотнее. Полностью размен кредитных билетов на металл прекратили только в 1858 году, но начало этому положил 1854 год. Человек, который держал сбережения в билетах, обнаружил, что его деньги стоят меньше, чем написано, и что виноват в этом не банк, а война. В июне 1854 года казна пришла на европейский рынок. Заем выпустили на 50 млн рублей серебром, пятипроцентный, и разместили через амстердамский дом Гоппе по 93 за сто. Посредником и поручителем по этому делу был придворный банкир Штиглиц, чей дом вел расчеты казны с Амстердамом, Лондоном и Парижем. Условия казались сносными только на первый взгляд: казна получала металл из-за границы, но и платить по займу должна была металлом, а налоги внутри страны собирала бумагой. Следующий заем показал, как быстро испортилось доверие. В декабре 1855 года казна заняла снова 50 млн рублей серебром, но уже под размещение по 86 за сто и через берлинский дом Мендельсона. Разница в семь пунктов между двумя займами была ценой года войны: кредитор, который в июне верил в быструю победу, в декабре верил только в залог. Внутри страны платить приходилось бумагой. Серебряное обеспечение кредитных билетов упало с 45 процентов в 1853 году до 19 процентов к 1858 году, то есть за войну рубль потерял больше половины своего металлического покрова. Война стоила казне около 800 млн рублей, и эту сумму нельзя было собрать ни налогом, ни займом целиком: часть ее заплатил каждый, кто держал рубль и ждал, что он останется рублем. Топ-3 денежных событий года Первое место. Одиннадцатое мая, ставка 5,5 процента.