1854 год
1854 год Война началась осенью прошлого года, а счет за нее пришел весной. Одиннадцатого мая Банк Англии поднял учетную ставку с 2,5 до 5,5 процента, и лондонский кредит подорожал вдвое за один день. Английская казна в апреле попробовала занять 6 млн фунтов и не собрала подписку, французская в марте попросила 250 млн франков и получила 468. Золото уходило из Лондона в Париж, хлеб после урожая подешевел на треть, а на приисках Виктории старатели взялись за оружие из-за платы за право копать. Год показал, что кредит перестал быть частным делом банкиров: он сделался частью войны, и цена его зависела не от металла в подвале, а от того, кто с кем воюет. Одиннадцатое мая Учетная ставка Банка Англии стояла на 2,5 процента с января 1853 года. К весне 1854 года эта дешевизна стала обманом. Банк выдавал деньги под два с половиной процента, а рынок брал за учет векселей четыре с половиной: в парламентских прениях шестого марта называли именно эти две цифры, и разница означала, что у банка занимает только тот, кому больше негде взять. Причина была в металле. В кладовых Банка лежало около 16 млн фунтов золота, а обязательств перед торговлей накопилось больше, и всякий раз, когда с континента приходил спрос на металл, банк платил золотом, а не бумагой. Одиннадцатого мая 1854 года Банк поднял ставку до 5,5 процента. Рынок узнал об этом в четверг, и консоли, которые утром держались около 88, к вечеру упали до 87,5. Приказ выглядел странно: в тот же день Банк Франции понизил свою ставку с 5 до 4 процентов. Две страны воевали вместе, а деньги у них шли в разные стороны. Объяснение лежало в металле: во Франции запас золота вырос на 4 млн фунтов с февраля, а из Англии за те же месяцы ушла почти такая же сумма. Париж понижал ставку потому, что получил золото, Лондон повышал потому, что отдал его. Десятого августа 1854 года парламент отменил законы о ростовщичестве. С 1713 года законный потолок составлял пять процентов с сотни, и ссуда под более высокую плату считалась незаконной. Новый закон убрал потолок для всех сделок, кроме заклада у ростовщика, и тем самым признал простую вещь: государство не может назначить цену деньгам, если деньги нужны на войну. В тот год, когда ставка выросла больше чем вдвое, закон перестал мешать ей расти. Шесть миллионов, которых не купили Двадцать первого апреля 1854 года министерство финансов предложило лондонской бирже заем. Казна выпускала 6 млн фунтов билетов казначейства, разбитых на три серии по 2 млн, с погашением восьмого мая 1858, 1859 и 1860 годов. Бумаги давали 3,5 процента и продавались по 98,75 за сто: покупатель платил почти номинал и не получал ни роста цены, ни высокого купона. Подписка шла до второго мая. Первая серия не собрала нужной суммы: заявки приходили по 98,7 и ниже, а самая высокая из отклоненных была на шиллинг ниже казенной цены. Министерство продлило срок до восьмого мая и оставило прежнюю цену, но к концу подписки удалось разместить только 2 млн из 6. В палате общин Гладстон назвал это частичной неудачей и не стал ее скрывать. Восьмого мая Гладстон пришел в парламент с новыми налогами. Он предложил удвоить платеж подоходного налога за первое полугодие: вместо семи пенсов с фунта платили четырнадцать, а в пересчете на год выходило десять с половиной. Солод подорожал с двух шиллингов девяти пенсов за бушель до четырех, спиртное в Шотландии с четырех шиллингов восьми пенсов до пяти и восьми, сахарные пошлины дали 700 тыс. фунтов. Новые налоги приносили 4,4 млн при нужде в 6,85 млн, остальное добирали солодом. Подписка на двести пятьдесят миллионов