мальчика, но и не считал нужным рассказывать о нём. Родные Сергея, напротив, знали и Ан...
мальчика, но и не считал нужным рассказывать о нём. Родные Сергея, напротив, знали и Анну, и ребёнка и относились к ним хорошо. Сохранился снимок, на котором сестра поэта Александра запечатлена рядом с девятилетним Юрой. Мальчик бывал и в Константинове. Анна ждала Сергея и радовалась каждому его редкому визиту. Она не требовала объяснений и не укоряла его. Татьяна Есенина, дочь поэта, позднее отмечала, что для Анны всё, связанное с Сергеем, было свято: она не судила его поступки и считала, что окружающие должны его беречь. В сравнении с другими женщинами поэта Анне досталось меньше тяжёлых сцен: он не поднимал на неё руку и не оскорблял грубой бранью. В последний год жизни Есенин пришёл к ней ещё дважды. В сентябре 1925-го, за три месяца до смерти, он появился около восьми утра с большим белым свёртком. Даже не поздоровавшись, спросил: — У тебя есть печь? — Печь, что ли, что хочешь? — Нет, мне надо сжечь… Анна пыталась остановить его. Она знала, что Сергей иногда рвал фотографии и рукописи, а позже сердился, если она не помешала. Но на этот раз он волновался и на уговоры не поддавался: «Неужели даже ты не сделаешь для меня то, что я хочу?» Анна растопила плиту. Поэт стоял у неё в сером костюме и шляпе, с кочергой в руке, и внимательно следил, чтобы от свёртка ничего не осталось. Закончив, успокоился, выпил чаю и стал говорить с ней как обычно. На вопрос, почему он пришёл так рано, ответил, что давно встал и успел много поработать. В последний раз, по словам Анны, Есенин заговорил о прощании. Он объяснил, что уезжает и плохо себя чувствует, добавив, что, вероятно, умрёт. Перед уходом попросил её не баловать Юрия и беречь сына. Юрий тем временем сблизился с детьми Сергея от Зинаиды Райх — братом и сестрой по отцу. В 1924 году он случайно встретил их на улице. Райх тогда уже была замужем за режиссёром Всеволодом Мейерхольдом. Позже познакомились и подружились обе матери. Они не были соперницами: Есенин к тому времени оставил обеих, но ни одна не перестала его любить. Их связывало понимание, которого, возможно, не находилось у других. Анна и Юра стали частыми гостями в доме Райх и Мейерхольда. Мальчик рос среди образованных людей. Его брат по отцу Константин Есенин вспоминал, что Юрий приезжал с Анной Романовной на дачу в Балашихе. В детстве он запомнился ему босоногим мальчишкой с тюбетейкой, набитой земляникой. Повзрослев, Юра мог долго беседовать о политике с дедом Константина, Николаем Андреевичем Райхом. «Яро реакционный» Николай Андреевич, как рассказывал Константин, спорил с Юрием и защищал Советскую власть от его скептических замечаний. Недоверчивость Юры распространялась на многие вещи — гражданскую жизнь и отчасти женщин. Мать Константина считала, что это дурно влияет на сына. После смерти поэта Юрия принимала и Софья Толстая, последняя жена Есенина. В доме матери, у Райх и Мейерхольда, у Софьи Толстой имя Сергея окружали особым почтением. Юрий любил отца и знал наизусть его стихи. Он, вероятно, читал и статью Бухарина, после которой произведения Есенина почти перестали печатать. Атмосфера в стране и судьба отца едва ли укрепляли его доверие к власти и лично к Сталину. Пока что Юрий хорошо учился и рассчитывал связать жизнь с авиацией. После школы он поступил в Московский авиационный техникум. В 1935 году, защитив диплом, получил распределение в Военно-воздушную академию имени Жуковского. Там молодой специалист работал старшим техником-конструктором. Анна гордилась его успехами. Затем Юрия призвали в армию, но закончить службу он не успел: на поверхность неожиданно вышел давний разговор. В 1934 году Юрий оказался в компании так называемой «золотой» молодёжи. Подвыпившие участники беседы рассуждали о расправе над государственными деятелями и о том, чтобы бросить бомбу на Кремль. На следующий день слова забылись. Однако спустя год, когда Юрий служил в Хабаровске, его неожиданно вызвали в Москву. Его везли под конвоем, и он не понимал, в чём дело: предполагал,