Искусство - это страшно и очень опасно — 19 июня 2026 г. в 14:21:09.031
Искусство - это страшно и очень опасно Она сидела с ним рядом, но как-то поодоль. Вместе, но порознь. “Как ты это все слушаешь? Это же - подворотня.” - клеймо ей казалось конкретным и жгучим. Как лилии на плече продажной женщины, как купола на спине заслуженного сидельца. Но подворотня бывает Питерскими красотами, а иной раз и вовсе - внутренним аттриумом в роскошном дворце. “Как?” - аппелировало к его чувству совести: “Так нехорошо! Это не есть красиво. Это уродливое, если вдруг и искусство.” Ну а “ты слушаешь?” служило уколом в самую сердцевину его самомнения. Вроде ведь эрудирован, необразованным не назовешь. Не от сохи, и не “из низов.” Мол, откажись. Отрекись. Полнись чему/кому-надо, и весь мир будет твоим? (ср. Мф. 4:8-9) А он тихо ответил: “искусство не в красоте и гармонии. Скорее - наоборот.” Засиделись не зря (с) Точно зря: она требовала его уже прозреть. Он призывал ее быть осмотрительней, зря в корень. “Ты понимаешь, искусство собственно начинается там, где кончается свободная воля того, кто его потребляет. К кому оно обращается. Кого оно себе подчинило, пленило. Искусство - страшная сила. Таинственная субстанция против свободной воли, той самой, которая отличает человека от ему подобных животных. “Искусство” и в русском, и в немецком - от корня “искусственный.” Ненастоящий, а рукотворный. Не исключено и что иллюзорный. Критерии красоты, мелодичности, и гармонии в оценке искусства, увы, не более чем второстепенны. Как нам бы того порой не хотелось. И препарат этот по логике имел бы все основания быть не менее запрещенным чем все, что “меняет” сознание.” Он урвал слов, и не собирался его возвращать. Он редко так делал. Только когда речь шла о Слове как Логосе. О Смысле. Той самой Палабре. Но мне от этого не становится хорошо?! Когда ты вкушаешь горькие сорта породистых шоколада и кофея, ты вряд ли испытываешь насыщение. В прямом его смысле: не становишься сонным оттого, что желудок твой полон. И означает ли это, что шоколад, например, к еде не относится? Что не имеет питательной ценности? Что он плохая пища? Некачественная или вредная? Нет, ведь дело тут вовсе не в шоколаде, и даже не том, кто его потребляет. А в ущербной логике того, кто попытался определить пищу, как нечто, что заполняет пустое чрево. И ложь тем опаснее, чем она тоньше. Отчасти ведь утверждение верно: есть много пищи, которую использует именно для заполнения желудка. Но это лишь частность. Одно из назначений некоторых видов еды. Искусство может исполнить душу радости, утешить, настроить на добрый лад. Bach неминуемо возвысит твой дух, Mozart увеселит твою душу. Но вовсе не положительный знак делает их произведения искусством, а значение и вектор. Вынуло из тебя душу? Значит, искусство. Я сформулировал нарочито с провакитвным посылом. Но в это есть нечто сырмяжное: искусство великим назвать никто не дерзнет, когда оно просто делает зрителю, читателю, или слушателю хорошо. Или же плохо. Нет, этого мало! Искусство способно заставить смеяться самого совестливого и милосердного, когда на экране показывают насилие и ужас. Или же наоборот. Одним словом, искусство парализует естественные порывы и насаждает свои собственные императивы. Оно повелевает, и заходи в зону действия искусства - ты растворяешься в нем. Искусство можно назвать духовным опытом. И чаще вредным, потому как крайне опасным. Довериться первому встречному гуру и учителю моря - безумие. Почесть его за мессию - путь в неизведанное, в котором чаще всего все девять кругов. “Но где ты в этой гусятине видишь искусство?” - недоумевала она. Он почесал седеющую колючую щетину и посмотрел на нее, лишенную равновесия. То было действие искусства, а не его пламенной речи. @izgermanii