Русский ты или немец - бой всегда оставляет следы. — 23 июня 2026 г. в 08:50:06.376
Русский ты или немец - бой всегда оставляет следы. На войне он оставил не все. Шевелились шершавые губы, из орбит вылезали живые глаза. Он лежал крайне остойчиво, его правая нога научилась держать вес всего его тела. Где-то рваные раны, где-то нехватка пальца-другого. Путь к победе бывает тернист, а понятие “победа” - философским, и кому-то покажется даже расплывчатым. Он же знал, что сражается за правое дело. Обмануть свою совесть не то, что втереться в доверие сотен тысяч наивных жертв пирамиды. Это спорт достижений запредельно высоких. Или низких - как посмотреть. Ведь они открывают дорогу в самую преисподнюю. А туда принимают только своих. Он протер потный лоб от ужасно прохладных кошмаров. Свет погас окончательно, когда он зажег лампу. Где же это, на какой высоте с ним случилось? Может быть, это было в бою под обстрелом. Может быть, в пыльном штабе, пока он писал. Смерть не знает понятия “локация,” она любит не безликие латинизмы, а родную для каждого речь. В его случае речь шла о “точке.” Он лишился покоя примерно тогда же. Страшные образы под видом театра теней приходили в его душные сны колкими и разрывными снарядами. “У тебя ПТСР” - говорили со знающим видом мозгоправы-любители и лекаря-профессионалы. Огнедышащие аббревиатуры были слабостью всех, кто любит клише. Бюрократами зачаты, бессердечными рождены, они силились уместить в три волшебные буквы целый век человеческих боли и радости. Что такое ПТСР? И зачем так его унижать, умещая в куцые несколько знаков? Он нашарил спичку на дне ящика справа. Прикроватная тумбочка для него давно сделалась шляпой фокусника, в которой скрывается только сюрприз. Скажем, ты ищешь таблетку от головных болей, а находишь любимую зажигалку погибшего ротного. В этот раз он хотел задымить, и сравнительно метко попал: спичка тут же вошла в щель между передних зубов, как клинок входить в плоть. На мгновенье ему даже почудилось, что с верхней губы капает сочная кровь. Он прислушался к запаху, облизнулся в поисках алой соли. Но нащупал сухим языком только те же шершавые губы. В трещинках и морщинах от красноречия его ежедневных молчания и плача без слез. Дым - сигнальный ли, или дурманный - пришлось дорисовывать встроенной от рождения нейронкой. Он откинулся, хотя и не привставал. Еще глубже нырнув во влажную наволочку. По ногам пробежали мурашки. В том числе и по той, что осталась где-то в бою. Считать белых барашков - удел самых воинственных. Тех, что знают всегда, где “свои,” где “чужие.” И кого нужно приговорить. Тех уверенных в своем прицеле, что наводят незримые орудия, читая новости аккуратно подпиленным ноготком изящной руки с маникюром. Настоящие пацифисты же, побывав в объективе ударного дрона, помахав камере снайпера отработанным магазином своего автомата, чаще в силах считать только увечья. Не всегда свои. Чаще близких, у которых случались резекции и эктомии по соседству, в одном блиндаже. “Чья же это рука? Не моя ли? Нет, кажется, того парня. Но каким же он был? Не помню лица, остались только рука да позывной.” - так примерно искатели мира вспоминают то, с чем приходится засыпать. Иногда сон приходит. Иногда же они просто дремлют. Так же, как и им не раз приходилось существовать: где-то между вечным покоем и живым боем. Он стиснула зубы. Спички оборвалась, как конец чьей-то костлявой иглы. Кто же следующий? И что кроется за ПТСР? “Отходняк” - в нем ответил стихийный поэт. Всем, кто платил за любовь к Истине. @izgermanii